Глава. 17.Начало учёбы.
Второй курс начался с того, что меня вызвали к ректору. Я шла по знакомому коридору, поднималась по знакомой винтовой лестнице и думала: «Ну вот, сейчас начнётся. Две недели столовой я уже отбыла. Что на этот раз? Полы во всей Академии? Котлы до блеска? А может, он меня заставит перемыть все окна в главном корпусе?» Окна там были огромные, от пола до потолка, и я заранее прикидывала, сколько вёдер воды понадобится. Ректор сидел за своим столом и выглядел как человек, который только что съел что-то вкусное и теперь пребывает в благодушном настроении. Усы топорщились, глаза блестели. Это не предвещало ничего хорошего. — Студентка Берта, — прогудел он. — Как вам практика? — Хорошо, — ответила я осторожно. — А королевский смотр? — Тоже хорошо. — И оружие, которое вы выковали, тоже хорошо? Я промолчала. Он хмыкнул. — Я помню, что обещал вам наказание за нарушение запрета. И я своё слово держу. С сегодняшнего дня и на две недели вперёд вы каждый вечер, после занятий, будете чистить академическую кузню. Я моргнула. Кузню? Не столовую? Не полы? Не окна? — Кузню? — переспросила я. — Кузню, — подтвердил он с явным удовольствием. — Ту самую, в которую вы так стремились. Чистить горны, выгребать золу, мыть наковальни, протирать инструменты, подметать пол, сортировать заготовки. Всё, что положено делать подмастерью. Каждый вечер. Две недели. И не дай бог я увижу, что вы взяли в руки молот. Только уборка. Я стояла и не знала, плакать мне или смеяться. Это было не наказание. Это было... поощрение? Издевательство? Проверка? Он запретил мне ковать, но разрешил находиться в кузне. Он отправлял меня туда, куда я так стремилась, но в роли уборщицы. Я буду вдыхать запах металла, слушать стук молотов, смотреть на огонь в горнах — и не иметь возможности прикоснуться к наковальне. — Вы коварный человек, — сказала я тихо. — Я оборотень, — поправил он. — Это разные вещи. Приступайте с сегодняшнего вечера. И, Берта... постарайтесь на этот раз не нарушить запрет. Третьего наказания может не быть. Сразу отчисление. Я вышла из кабинета и постояла в коридоре. Кузня. Каждый вечер. Две недели. Я буду там. Я буду дышать этим воздухом. Я буду трогать инструменты — пусть только для того, чтобы их протереть. Я буду рядом с наковальней. Он дал мне кузню в качестве наказания. Это было так извращённо-изящно, что я почти восхитилась.Вернувшись в общежитие, я застала Лину, которая листала новое расписание и охала. — Ты видела, что у нас теперь? — затараторила она. — «Продвинутая утилизация», «Сушка