С громким стуком башка незадачливой шестёрки Цезаря врезалась в консоль терминала, а я повернулся к самому главарю всей этой микро-банды. Он пока ещё не проявлял ко мне агрессии — явно надеялся, что шестёрки тут справятся сами, и ему не придётся вмешиваться. Но, как только оказалось, что они справиться со мной не в состоянии, Цезарь тоже решил действовать.

И сразу — наверняка. Потому что когда он расцепил сплетённые на груди руки и опустил их вдоль тела, в правой отчётливо блеснул короткий клинок.

Ай, как нехорошо… Ай, как грубо… А говорят, оружие на станции запрещено!

Не дожидаясь, когда Цезарь додумается, что опущенные руки — это чуть ли не худшее, что можно сделать в драке, — я одним рывком подскочил к нему и коротко двинул левой ему в челюсть. Он, конечно же, руки вскинул, и даже попытался отмахнуться своим коротким клинком, целя мне по руке, но я был быстрее. Оборвал на середине так и не долетевший до челюсти удар левой, и вместо этого пробил правой. Туда же, в ту же челюсть.

Да, это оказалось даже проще, чем с сектантами. Те с самой первой секунды были готовы убивать, и на меня кинулись как байтеры после Экватора, а Цезарь… Он как будто сам сомневался в том, что делает, и эти сомнения заставили его секунду промедлить…

И проиграть.

После первого же удара Цезарь поплыл. Пальцы разжались, нож выпал и зазвенел по полу, а сам квестор отшагнул назад, раскинув руки в стороны и пытаясь удержать равновесие. Я шагнул следом, и ударил еще — прямым с левой, от которого Цезарь даже худо-бедно перекрылся.

И тогда я шагнул еще раз и влепил ему короткий апперкот.

Цезарь почти на половину головы ниже меня, но от удара его подбросило так, что наши макушки сравнялись. Не дожидаясь, когда он рухнет на пол, я резко развернулся, и наступил ногой на рукоять ножа, который он выронил. И заодно — на руку первого подпевалы, того, который получил по печени. Он как раз пытался сейчас завладеть оружием, думая, что я не знаю о его планах. Невдомёк ему было, что гулкие шаги, разносящиеся по пустому лобби, сообщают о всех их перемещениях лучше, чем если бы у меня имелись зеркала заднего вида!

Пальцы отчётливо хрустнули под подошвой, шестёрка взвыл от боли, и вцепился в мою ногу второй рукой, но куда там! Он только хуже делал, пытаясь сдёрнуть её и ломая кости всё больше и больше!

Не желая затягивать весь этот цирк, я отправил его спать коротким резким ударом сверху-вниз, а, когда он завалился и обмяк, позвонил единственному, чей номер у меня был записан — Бадабуму.

— Ты ещё можешь разговаривать? — сразу же спросил я, на что Бадабум едко усмехнулся: