— Забираем их, ребята.

А ребята будто только того и ждали. Отошли к лифту и вернулись с носилками — кажется, теми самыми, на которых уносили в ту ночь Кайсу. Носилки, конечно, широкие, но максимум на двоих — как они собрались поместить на них всех троих?

Ответ оказался так же прост, как и очевиден — единственно возможным способом они их туда поместили. Поперёк, нисколько не смущаясь тем, что головы и ноги висят и болтаются самым неестественным образом. Никакого уважения к опавшей троице они явно проявлять не собирались, их вполне устраивала и такая куча мала, поэтому они что-то сделали с носилками, и те пришли в движение. Ножничный механизм, -пантограф, во, вспомнил официальное название! — разложился, без усилий поднимая больше двух центнеров и превращая носилки в возилки на небольших колёсиках. Ребятки взялись за ручки и повезли неудачников к лифту, а Генри кивнул нам и поспешил за ними.

Я проводил его взглядом, и только когда двери лифта уже закрывались, вспомнил, что так и не взял у него номер. Что-то подсказывало, что подобные ситуации еще будут приключаться в будущем, и было бы неплохо иметь прямой выход на того, кто их способен решать кардинальным образом.

В том, что он сделает это именно кардинально, у меня даже сомнений не было. Что могу я? Вырубить, поломать — да. Убить — в теории, тоже да, но сомневаюсь, что после этого мне будут рады на станции. Даже при условии того, что я тут на хорошем счету, в том числе и у тех, кто принимает важные решения.

А вот у Генри список полномочий куда как шире. И, думаю, что он как минимум лишит Цезаря квесторского пропуска, и перекроет ему всю дальнейшую карьеру, а то, может статься, и со станции вышлет вовсе без права возврата. Насколько я понял, у него к желающим пролить чужую кровь какая-то собственная вендетта, не зря же без колебаний застрелил тогда сектанта, пытавшегося сбежать. Даже при условии, что в тот самый момент культист был безоружен и, откровенно говоря, не опасен.

Ладно, забыл взять номер и забыл, и ладно. В конце концов, у меня есть Бадабум, который за всё время нахождения в лобби не проронил ни слова и только переводил мрачный взгляд с меня на Генри и обратно. Я уже решил, что это от алкоголя, который ещё и должно было неплохо растрясти, пока они с Генри сюда добирались, но, поймав взгляд Бадабума, я с удивлением отметил, что он не выглядит хмельным.

— Шторм. — коротко изрёк он, глядя на меня. — Точнее и не скажешь.

— Поясни? — я приподнял бровь.

— Ты. Самый настоящий шторм. Появился из ниоткуда и всю станцию поднял на уши. — покачал головой Бадабум. — За всю свою жизнь я видел «Нову Квест» в таком хаосе только один раз… Знаешь, когда? Когда планету впервые накрыл ШТОРМ и люди с поверхности побежали на станцию, набиваясь в коридоры и залы, как сельдь в бочку. Когда в атриуме стояли палаточные лагеря, а за водой выстраивалась очередь, в которой постоянно вспыхивали драки.