И над всем этим в толще воды парили разнообразные водоросли. С широкими листьями, усеянными пузырьками, что так и тянули наверх, или вовсе без листьев, зато с какими-то иголками, из-за которых обитатели аквариума старались держаться от них подальше. Вытянувшиеся параллельно стремящимся к поверхности пузырькам воздуха или наоборот — стелющиеся по горизонтали на том или ином уровне, словно там проходит граница раздела двух сред, и листья не смеют эту границу нарушать.

И снова — индиго, охра, багрянец. Ультрамарин, циан, кармин…

Все это выглядело настолько непривычно и дико, и одновременно с этим — стройно и правильно, — что я ни на секунду не усомнился — это не земные организмы. Посреди квартиры Константина Богдана (ну а я чьи еще это могут быть хоромы?) расположился настоящий кусочек «Афины», вырванный из цепких лап ШТОРМа, и вынесенный за скобки уравнения, раз за разом возвращающего всю биосферу на круги своя. Даже не представляю, как именно это было сделано, и сколько это стоило для Богдана, но одно можно сказать точно — он кредиты считать не очень-то привык. Даже если не принимать в расчет аквариум, остального убранства квартиры вполне достаточно, чтобы это понять… Даже если ты ничего не понимаешь в дизайне интерьера.

Я настолько увлекся разглядыванием аквариума и его обитателей, что чуть было не пропустил появление в комнате кого-то нового. Целая секунда понадобилась мозгу на то, чтобы определить, что непонятный короткий звук был на самом деле звоном двух столкнувшихся бокалов, и только тогда я поднял взгляд от розовой рыбы, круглой как шар, и глянул сквозь прозрачную воду аквариума на другой конец комнаты.

А там уже стоял сухой поджарый человек в годах, с высокими залысинами, вгрызающимися в рыжие, коротко стриженные волосы, как скалы фьордов вгрызаются с океан, и с таким длинным и горбатым носом, что его можно было использовать в качестве крюка где-нибудь в доке, чтобы контейнеры подцеплять. Одет незнакомец был в коричневые брюки с острыми идеально ровными стрелками, белую рубашку, и жилетку — тоже коричневую, только еще и в клетку. И, как насмешка над всем этим, на ногах господина красовались уютные домашние тапочки с помпонами.

Тоже коричневые.

— Прошу прощения, что заставил себя ждать. — улыбнулся человек, увидев, что я его заметил. — Вспомнил, что мне даже нечем встретить гостя, а это, на мой взгляд, недопустимо. Пришлось быстренько подготовиться.

И он приподнял руки, в одной из которых держал пузатую стеклянную бутылку с конечно же коричневым содержимым, а в другой — два бокала на невысокой тонкой ножке, таких тонких, что я едва их разглядел, и то лишь благодаря бликам света.