— Составите мне компанию? — Богдан взял оба бокала, и один из них протянул мне. — А то говорят, что пить одному — признак алкоголика.

— Верно, так говорят. — согласился я, и взял бокал. — Да и вообще, как только люди не говорят, я иногда поражаюсь тому, какие выражения слышу от незнакомых людей. Вот например одно из них, вы наверняка слыхали — гусь свинье не товарищ, глубокая мысль, не находите?

— Это уже почти грубость, Виктор! — засмеялся Константин, садясь на диван и закидывая ногу за ногу. — Но, впрочем, я действительно это заслужил — обещал же перейти к делу, а сам все отвлекаюсь да отвлекаюсь! Уж простите меня, я нечасто общаюсь с людьми, тем более с такими… прямолинейными.

Я тоже закинул ногу на ногу, и поставил на колено бокал, придерживая его пальцами. Лицу я постарался придать самое скучающее выражение, какое только смог найти в своих эмоциональных закромах.

Богдан напрямую заявил, что считает меня прямолинейным, вот только у меня нет никаких гарантий верить в то, что он действительно так считает. Константин сам-то явно не из тех, кто идет напролом, он любитель вплетать смыслы между строк и прятать очевидное за невероятным.

Счесть человека прямолинейным и общаться с ним, исходя из этой прямолинейности — это одно.

А вот сказать человеку, что считаешь его прямолинейным, хотя на самом деле нет, и через это заставить его расслабиться и начать делать ошибки — совсем другое. Обман на подмене и манипуляцией подгоняет.

Впрочем, в эту игру можно играть вдвоем. Если Богдан утверждает, что я прямолинейный, я буду прямолинейным. Если он скажет, что я простой, я буду простым.

Снаружи. Буду изо всех сил делать вид, что всё так и есть.

Посмотрим, к чему это приведет.

— Ну так и чем же я все-таки обязан этой встрече? — прямо спросил я, глядя на Богдана. — Тем более, если я такой простой?

— Я сказал, что вы прямолинейный, Виктор, я не говорил, что вы простой! — он прищурился и слегка погрозил мне пальцем. — Если бы я сказал, что вы — простой, я бы пошел против истины, а это, знаете, не в моих правилах!

— То есть, я не простой? — уточнил я.

— О, я бы сказал максимально непростой! — Богдан откинулся на спинку дивана, вольготно раскинув по ней руки. — Знаете, когда у нас последний раз случалось такое, что квестор-первоход возвращался с вылазки своими ногами, а не в ГГ? Наверняка не знаете, так я вам скажу — полгода назад. А за эти полгода на станцию приходили совершенно разные люди — с совершенно разной историей, совершенно разной подготовкой и совершенно разным багажом знаний! Были наемники, которые всю жизнь только и делали, что воевали — на разных планетах, в разных условиях, с разным оружием. Были ученые, которые хотели лично познакомиться с «Афиной», даже если для этого придется принять участие в нашем… развлечении, назовем его так. Были отчаянные авантюристы, которые просто перебрали абсолютно все способы получить выброс адреналина, и пришли за последним, чего еще не пробовали. Были богачи, решившие устроить себе эдакое сафари и окружившие себя добрым десятком охранников, которые высаживались вместе с ними. То еще зрелище было, надо сказать — видеть, как мордовороты размером с атмосферный челнок соревнуются в беге на короткие дистанции, чтобы поскорее занять спускаемые капсулы, а толстячок, их наниматель, вопит, тряся вторым и третьим подбородками, что тех, кто не успеет занять капсулу, он уволит сразу же по возвращению с планеты.