А потом он вернулся к себе домой и всё же напился, понимая, что уже никуда сегодня идти не придётся. Напился, чтобы заглушить воспоминания о том, как и что он потерял три года назад. Чтобы не переживать всё это снова — смерть друзей у него прямо на глазах, вид собственной измочаленной в труху зубами каватора ноги, которая обрекает на инвалидность.

Вот только…

— Я ему ничего не говорил. — я покачал головой и взглянул Астрид в глаза. — Уж скорее это он мне говорил.

— И что он тебе говорил? — девушка осталась серьезна и собрана.

— О прошлом говорил. — я пожал плечами. — О том, как он сам был квестором. О том, как он перестал им быть. О том, как ему помогли после того, как он перестал им быть. Всякое такое.

— А он говорил о том, кто ему помог? — быстро спросила Астрид, практически перебив меня.

Слишком быстро спросила. Да еще и подалась при этом вся вперёд — чуть-чуть, едва заметно, но мне хватило, чтобы это заметить.

— Нет, не говорил. — я, уже не скрываясь, окинул её взглядом с головы до ног и обратно. — А что?

— Да так… — она резко поникла и покачала головой. — Просто к слову.

— Ага. — я улыбнулся и снова отхлебнул кофе. — Я так и подумал.

— Дом очень редко говорит о тех временах. — Астрид поёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее. — Собственно, за все эти годы я знаю только о двух таких случаях. Не любит он эту тему, ну да ты сам понимаешь.

Я понимал.

А ещё я понимал, что Астрид усиленно уводит разговор от темы, которой мы невзначай коснулись — про того самого человека, который спас Бадабума. Как будто Ри коснулась чего-то, чего ей знать не положено, причём она сама знает, что не положено. Знает — но всё равно попыталась вытащить из меня хотя бы каплю информации, но, поняв, что я ею не обладаю — тут же свернула тему. Тот самый случай, когда расспрашивать бесполезно — всё равно ничего не скажет, раз уж не начала.

— Давно его знаешь? — спросил я, тоже уводя разговор от больной для неё темы.

— Дома? — Астрид на мгновение призадумалась. — Да уже несколько лет, считай. Он после своей травмы постоянно на станции же сидел, так что мы с ним много общались, он мне много помогал. Он мне как… Не знаю, как дядя, наверное.

Я ожидал, что она скажет «как отец», а тут на тебе — «дядя». То есть, брат отца, или вернее «как брат отца». То есть, Бадабум на самом деле не имеет никаких родственных связей с Астрид, но для неё он всё равно достаточно близкий для того, чтобы испытывать к более чем тёплые чувства.

Интересно то, что она не сказала точно, сколько они знакомы, обошлась абстрактным «несколько лет». И что-то мне подсказывало, что если уточнить, сколько именно лет — то окажется что три или около того.