Хватило ещё одной пули, чтобы второй медведь упал. Стало на секунду очень жаль его, такого лохматого, косматого. Заставил себя вспомнить съеденных людей и это ощущение прошло.

Когда мы подошли, он уже не дышал. Тем не менее, Кабыр молча дал мне копьё, я кивнул, сбросил огнемёт (хобот безвольно упал в снег), воткнул в снег топор. Взял оружие двумя руками. С выдохом проколол пестуна. Удар был тяжелым и неловким, но копьё вошло глубоко, в район сердца. Он вздрогнул. Может быть, агония?

Сели прямо на снег.

— Курить? А, Кабыр? — с усмешкой спросил Денис.

— На охоте нельзя курить. Вообще нельзя, но на охоте особенно.

Руки нестерпимо дрожали. Подобрал опрыскиватель, потом задумчиво опустил, уронил в снег.

— У Джека Лондона медвежатину с удовольствием кушали. Может, заберем тела?

— Туши, — поправил Хакас. И улыбнулся чему-то своему.

* * *

До Питомника было намного ближе, чем до Станции. Из щитов вышли неплохие санки для медведей. Теперь, когда они были убиты, они не казались большими и грозными. Шерсть торчком, вылизанные, ухоженные, но довольно-таки худые. Погодная карусель свела их с ума. Зоолог или охотник объяснил бы как и почему.

Выживших было двадцать два человека, и они ещё долго прятались в здании конторы, не желая нам открывать. Все окна и двери забаррикадированы, забиты кусками мебели, досками, железом. В нескольких местах медведи явно пытались отковырять защиту, чтобы полакомиться оставшимися в живых.

Это всё меркло перед картиной в гараже, эдаком длинном старомодном амбаре, переоборудованном под склад инвентаря, прочего скраба и техники.

— У нас даже трактор работает. Тэ — шестнадцать, он же «попрошайка», — с годностью поведал Аркадий.

Почему раньше не говорил? Когда туши погрузили на щиты-санки, я подумал над идеей сразу вернуть четырех охотников на Станцию. Ну, чтобы сразу тащили косолапых на базу, а не выгуливать туда-сюда. Однако мы и туши здесь. Вторая после логистики причина в том, что мы заявились всей толпой — это желание произвести впечатление на местных и иметь численное преимущество, быть убедительными. Всё же это хоть и небольшой, на лагерь выживших, со своими порядками, лидерами, отношениями.

В гараже нас встретили тошнотворные и пугающие человеческие останки. Валялись ребра, чья-то голова, обглоданный таз, по углам вонючие обрывки кишок. Ну, допустим, жалел я зверей зря, они людей жрали без тени сомнений. Убедительно доказывали, что человек больше не является вершиной пищевой цепочки. И это ещё белые медведи не подтянулись. Шайсе.

После почти часа стуков, воплей и переговоров со стороны Аркадия Гайдара, спасенные потянулись наружу. И вид они имели даже по сравнению с нами — гнетущий (спустя три недели ледникового периода мы и сами смахивали на лихих странствующих бичей). Худые, с безумными глазами, грязные, вонючие, полубезумные. Только психов мне тут не хватало.