Ты говоришь так, будто делала это раньше.— Я много чего делала раньше.Слишком много.Он снова посмотрел внимательно.— Где?Лада задержала руку на раме.За окном ветер нёс снег вдоль стены.Где?В другой жизни.В магазине.В квартире.На даче у бабушки.В местах, которых нет здесь и для него не может быть.— В доме, где люди считали, что тепло появляется само, если достаточно громко жаловаться на холод, — сказала она.Кайран усмехнулся, но взгляд не смягчился.Он не поверил полностью.И правильно.Лада сама бы не поверила.Они прошли дальше.В следующей комнате у стены стояли старые сундуки. Один был открыт. Внутри лежали свёрнутые ткани, несколько потрескавшихся рамок, сломанная кукла, коробка с пуговицами и засохший букет.Лада замерла.— Чьё это?Кайран посмотрел.Лицо его изменилось.Едва заметно.Но изменилось.— Матери.— Простите.— Не за что.Он сказал это слишком ровно.Так говорят люди, которые давно закрыли дверь, но каждый раз слышат, как за ней кто-то дышит.Лада осторожно опустила крышку сундука.Без вопросов.Иногда уважение начинается с умения не лезть пальцами в чужую рану.Кайран это заметил.— Ты не спросишь, какой она была?— Если захотите — сами скажете.— Большинство спрашивают.— Большинство людей не понимают разницу между сочувствием и любопытством.Он долго смотрел на неё.Потом тихо сказал:— Она любила это крыло. Здесь было тепло, когда она была жива.Лада не ответила.Только посмотрела на холодные стены, снятые гобелены, закрытые комнаты.Тепло ушло не потому, что умерла женщина.Тепло ушло потому, что живые перестали его поддерживать.Но это она говорить не стала.Пока.На обратном пути они услышали голоса.Женские.Тихие.Из-за приоткрытой двери малой гостиной.Лада не собиралась подслушивать.Честно.Она просто шла.Но голос Сольвей был слишком узнаваемым — мягкий, дрожащий, будто каждое слово боялось пораниться о воздух.— Я стараюсь, тётя. Правда стараюсь. Но она смотрит на меня так... будто я сделала что-то дурное.Лада остановилась.Кайран тоже.Лицо его стало каменным.Голос Эйворы ответил не сразу.— Дитя моё, не всякая женщина умеет быть благодарной за принятие в новый дом.Лада медленно подняла брови.Кайран смотрел на дверь.— Может быть, она просто боится, — прошептала Сольвей. — Но брат... брат смеётся с ней.Пауза.Очень маленькая.Очень точная.— Кайран много лет не смеялся, — сказала Эйвора. — Неудивительно, что тебя это тревожит.Лада почти физически почувствовала, как фраза легла.Не «не ревнуй».Не «это его жена».А: «тебя это тревожит».Разрешение.Подтверждение.Подкормка.Сольвей