Изучаешь? — спросил он.— Привычка.— И?— Пока выводы предварительные.— Поделишься?— Нет.— Почему?— Мужчин вредно хвалить раньше времени.Он хмыкнул.— А ты собиралась хвалить?— Я сказала "вредно", а не "собиралась".— Осторожно, Лада. Ты почти флиртуешь.Она остановилась.Повернула голову.Он смотрел с иронией.Спокойно.Без сладости.Без нажима.Но в этом взгляде было что-то такое, от чего молодое тело вспоминало прошедшую ночь быстрее, чем взрослая голова успевала навести порядок.Лада мысленно выругалась.Коротко.Сочно.Так, как позволила бы себе только в подсобке старого магазина, когда очередной поставщик привозил двадцать коробок не того товара и улыбался: «Ну вы как-нибудь примите».— Милорд, — сказала она вслух. — Если я начну флиртовать, вы заметите.— Уверена?— Я взрослая женщина.Он окинул взглядом её юное лицо.Медленно.Слишком медленно.— Это спорное заявление.Вот же северная зараза.Лада прищурилась.— Не возрастом единым, милорд.— Тогда чем?— Опытом. Усталостью. И способностью понять, что мужчина доволен собой ещё до того, как он открыл рот.Он рассмеялся.И смех этот ударил по ней неожиданно теплее любого камина.Лада почти разозлилась.На себя.На тело.На судьбу.На этого невозможного мужчину, который должен был быть просто частью проблемы, а не ходить рядом с такими плечами и таким голосом.Восточное крыло оказалось холодным.Сразу.Как только они вошли в первый зал, Лада почувствовала, как воздух меняется. Здесь пахло старым деревом, камнем, пылью и морозом. Окна были высокие, узкие, с мутноватым стеклом. Под рамами виднелись щели. На стенах висели гобелены, но часть была снята. Видимо, давно. По углам стояли закрытые мебельные чехлы.— Здесь почти не живут, — сказал Кайран.— Почему?— После смерти матери отец закрыл часть комнат. Потом началась война. Потом было не до этого.Лада провела рукой по резной панели у стены.Дерево холодное.Но крепкое.— Здесь можно сделать зимние комнаты.Кайран повернулся к ней.— Что?— Не сейчас. Позже.— Объясни.Лада прошла к окну.Потрогала раму.Сквозняк сразу лизнул пальцы.— Большой зал слишком огромный. Вы топите его, как пытаетесь согреть улицу. Люди сидят в мехах, дым висит сверху, внизу холодно. Если часть семьи и ближних служащих зимой перевести в меньшие помещения, утеплить стены, повесить плотные ткани, поставить вторые ставни, сделать там нормальный очаг и не пытаться каждый вечер обогреть собор, жить станет легче.Он молчал.— Я не предлагаю ломать замок, — добавила она. — Только перестать воевать с холодом лбом.—