Лада.— Вы всё время спорите со мной.— Нет.— Да.— Нет.— Да.— Сольвей.— Что?— Это не спор.Девушка растерялась.— Тогда что?— Ты путаешь несогласие с нелюбовью.Сольвей моргнула.— Я...— Люди могут не соглашаться с тобой и всё равно хорошо к тебе относиться.— Правда?— Конечно.— Но...— Тебе часто говорили обратное?Комната замерла.Лада увидела.Увидела сразу.Сольвей ответила слишком быстро.Слишком эмоционально.Слишком привычно.— Нет!Ложь.Маленькая.Почти незаметная.Но ложь.Эйвора вмешалась мгновенно.— Думаю, мы все устали после тяжёлой ночи.— Возможно, — спокойно согласилась Лада.Тётушка перевела разговор.Но было поздно.Очень поздно.Потому что Лада только что увидела трещину.Настоящую.Не в маске.В самой Сольвей.И эта трещина ей совершенно не понравилась.Вечером она отправилась на кухню.Добровольно.С большим удовольствием.Потому что после нескольких часов общения с Эйворой хотелось либо работать, либо убивать.А кухня позволяла выбрать первый вариант.Хельга встретила её подозрительным взглядом.— Зачем пришли?— Посмотреть.— На что?— На всё.— Опасная женщина.— Мне уже говорили.Кухарка вздохнула.— Ладно.Смотрите.Кухня Ардейна оказалась огромной.Настоящим сердцем замка.Здесь было жарко.Шумно.Пахло хлебом.Мясом.Луком.Дымом.Корицей.Рыбой.Капустой.Жизнью.Лада медленно пошла вдоль длинных столов.Наблюдая.Запоминая.Считая.Через несколько минут она уже понимала главную проблему.— Здесь невозможно работать.Хельга остановилась.— Что?— Дым.— А что дым?— Он везде.— Конечно.— Почему?Кухарка посмотрела на неё так, словно услышала вопрос, почему вода мокрая.— Потому что огонь.— Нет.— Что нет?— Потому что вытяжка ужасная.Хельга нахмурилась.Лада подошла к очагу.Потом к стене.Потом посмотрела вверх.— Если сделать второй канал...— Какой канал?— Для дыма.— Зачем?— Чтобы он уходил наружу.— Он и так уходит.— Медленно.— Ну...— А если быстрее?Хельга молчала.Потом позвала помощника.Потом ещё одного.Через полчаса на кухне уже обсуждали трубы.Дым.Потоки воздуха.Камень.Доски.А Лада внезапно поняла, что улыбается.Потому что впервые за много дней чувствовала себя дома.Не в замке.Не на острове.А среди людей, которые что-то делают руками.Создают.Исправляют.Работают.Снаружи уже темнело.За окнами медленно сгущались зимние сумерки.Где-то далеко шумело море.И никто из находящихся на кухне ещё не знал, что этой ночью у северной косы найдут не только новые обломки.Но и первого мертвеца с «Хальдора».А ещё — знак, который превратит обычную корабельную катастрофу в настоящее расследование.

Первого мертвеца с «Хальдора» привезли уже после полуночи.Кухня к тому времени всё ещё не спала.Хельга, которая сначала поклялась, что только посмотрит, что можно сделать с дымовым каналом, в итоге поставила на ноги половину своих людей, велела растопить вторую печь, отправила поварят за чистыми полотнами, а сама принялась варить такой густой рыбный отвар, что от одного запаха уставшие мужчины начинали выглядеть чуть менее мёртвыми.Лада сидела у бокового стола с деревянной чашкой в руках и смотрела, как кухня живёт ночью.Днём здесь было шумно.Ночью — глубже.Огонь в очагах горел краснее. Тени на стенах двигались медленнее. Пар поднимался густыми белыми клубами, висел под закопчёнными балками и уходил в плохо устроенный дымоход с таким видом, будто делал одолжение. На столах лежали очищенные яблоки, нарезанные тонкими дольками. Девушки раскладывали их на тканях, тихо переговариваясь. Мальчишка Йорн спал, сидя на мешке с луком, уткнувшись лбом в собственные колени; Хельга прошла мимо, посмотрела на него, фыркнула, но не разбудила.У каждой настоящей кухни было сердце.У этой — большое, жаркое, упрямое.И если бы не дым, из-за которого глаза слезились уже через полчаса, Лада даже сказала бы, что это сердце здоровое.Пока.— Вы бы пошли спать, миледи, — сказала Хельга, помешивая отвар длинной деревянной ложкой.— Вы первая.Кухарка даже не повернулась.— Я на кухне.— А я теперь где?— Вы — леди.— Как быстро распространяются слухи.Хельга хмыкнула.— Леди не сидят ночью у стола с чашкой, не спорят о дымоходах и не спрашивают, куда девается жир от бульонов.— Значит, у вас были скучные леди.— У нас их было мало.— Уже хорошая новость.Хельга наконец посмотрела на неё.В свете огня её широкое лицо казалось ещё более суровым, но в глазах пряталась насмешка.— Милорд не знал, что берёт.Лада посмотрела в чашку.— Подозреваю, милорд не единственный.Кухарка помолчала.Потом вдруг сказала тише:— Предыдущая миледи была тихая.Лада подняла глаза.— Моя предшественница?Хельга кивнула.Слово странно кольнуло.Предшественница.Тело помнило её? Нет. Или почти нет. Внутри Лады не было чужих воспоминаний, только обрывки ощущений, сны без лиц, смутная дрожь в пальцах, когда она видела альбомы, краски, свет на море. Но после первой главы жизни этого тела, после чужой свадьбы, чужого страха и чужого не проснувшегося утра, прежняя Лада Вельрен уже не казалась пустой оболочкой.Она была девочкой.Мечтательницей.Слишком мягкой для дома, где мягкое быстро используют как подушку под чужие локти.— Вы знали её?