Кульминация их фантастической программы заставила судейский корпус ИСУ в полном составе, как по команде, повскакать со своих мест. Заложив крутой, звенящий круговой вираж, Олег намертво, монолитно зафиксировал зубец своего конька в ледяной плоти, а Людмила, крепко удерживая его руку, плавно и бесстрашно опустилась к самому льду, закручиваясь в сумасшедшей, абсолютно невиданной ранее «спирали смерти»! Её голова находилась в считаных сантиметрах от ледового зеркала, тело вытянулось в звенящую стальную струну, а скорость этого центробежного вращения была такой безумной, что искушённые зрители панически затаили дыхание.
А сразу после идеального выхода из спирали Протопопов мощным, ювелирным и скрытым движением запустил партнёршу высоко в воздух. Люда прошила морозный воздух манежа и абсолютно чисто, кошачьим выездом, без единого колебания корпуса приземлила сложнейший выброс в два полных оборота — элемент, опередивший время на десятилетия. Под финальный, затихающий аккорд Селин Дион пара замерла в красивой позе, и огромный дортмундский дворец «Вестфаленхалле» буквально сорвался с петель, содрогаясь от невероятного рёва.
После их грандиозного выступления многотысячный зал ещё очень долго физически, ментально не мог успокоиться. Громоподобные аплодисменты, оглушительный свист и неистовый топот ног не стихали добрые пять минут. Восхищённые, потрясённые до глубины души европейские зрители устроили настоящую бурю, безудержно требуя повторить на бис хотя бы крошечную часть этой космической программы грядущего века. Людмила и Олег скромно кланялись трибунам, смущённо и бесконечно счастливо улыбаясь в объективы сотен стрекочущих фотокамер прессы. Они, несмотря на все мои давешние уверенные предсказания на Ближней даче, всё же никак не ожидали настолько бурной, сумасшедшей и искренней реакции от заносчивых иностранцев. Капитуляция буржуазного спортивного мира в парном разряде была подписана окончательно и скреплена чистым золотом.
А вот на закрытой судейской трибуне «Вестфаленхалле» в это самое время разворачивалась самая настоящая, скрытая от посторонних глаз яростная драма. Политическая предвзятость, глухое упрямство и догмы времён набиравшей обороты холодной войны насмерть боролись в душах арбитров с профессиональным, сугубо эстетическим восхищением. В кулуарах, за наглухо запертыми массивными дубовыми дверями, слышались резкие, срывающиеся на крик яростные шёпоты:
— Я… я просто физически, как профессионал, не могу поставить этим русским меньше максимальных шести целых ноля десятых! — твёрдо, непреклонно и жёстко отрезал немецкий судья, в упор глядя на бледных, растерянных коллег по коллегии ИСУ. — Поймите же вы, наконец: Белоусова и Протопопов сегодня прямо на наших глазах создали совершенно новый, космический и недосягаемый стандарт парного катания. Посмотрите на их линии, на эту невероятную, безумную спираль смерти — это же чистое геометрическое и физическое совершенство! Если мы занизим оценки, Дортмунд нас живьём закопает, публика разнесёт эту арену в щепки!