Глава 10. Нокдаун на Марьиной Роще
Глава 10.
Тем временем по всей Европе, в Америке и Англии через подставные лица в строжайшем секрете нанимались самые дорогие, маститые юридические конторы, специализирующиеся на международной защите авторских прав. В тишине адвокатских кабинетов полным ходом готовилась беспрецедентная, массовая мировая регистрация. Мы затаили дыхание в предвкушении того, как старый капиталистический мир содрогнётся от наших скоординированных действий.
Все мои музыкальные воспоминания тщательно собирались и систематизировались в отдельные общие тетради, которые в дальнейшем должны были лечь на столы патентных бюро. Параллельно в отдельный, особый блокнот под личным контролем Берии заносились имена, фамилии и подробная информация о людях из будущего, чьи данные отложились в моей памяти. Я скрупулёзно записывал, чем именно они знамениты, какие государственные посты займут и каких научных, военных или спортивных достижений добьются через двадцать-тридцать лет. Сам порой искренне удивлялся, сколько же колоссальных пластов информации способна выдать моя проснувшаяся память.
К нашему узкому, тайному кругу официально добавились два человека: триумфально возвращённый из опалы и восстановленный во всех правах Николай Власик и, разумеется, Василий Сталин. Внутри этой закрытой компании мы для простоты и оперативности полностью перешли на имена, без чинов и званий, что существенно облегчало работу.
Василий с головой, со всей своей бешеной летучей энергией ударился в организацию нашего официального участия в зимних чемпионатах. Сева Бобров на правах играющего тренера активно и фанатично помогал ему ковать будущую сборную. Через каналы внешней торговли в Канаде всё-таки сумели тайно закупить партию тех самых гибких профессиональных клюшек, а на наших оборонных заводах по моим чертежам уже вовсю шили и клепали анатомическую экипировку и шлемы. Основной упор, конечно, сделали на сыгранных игроков ВВС, но и талантливых ребят Анатолия Тарасова из ЦДСА тоже внимательно отсмотрели и не забыли. По моей жесткой, ультимативной указке играть сборная СССР должна была строго в три полноценных звена, плюс четвёртая дежурная тройка, готовая в любую секунду подменить уставших на льду. Эти консервативные советские мужики в ходе обсуждения тактики выпили из меня килограммы крови, споря до хрипоты, но в итоге мне удалось-таки додавить это революционное для пятидесятых годов решение.
Сам же я в первую очередь плотно занимался нашими фигуристами: лично прорабатывал эскизы костюмов для выступлений, ставил и обкатывал программы. Музыка будущего, под которую им теперь приходилось кататься, в первое время вгоняла советских спортсменов в полный, парализующий ступор. Они на тренировках буквально замирали посреди льда и испуганно слушали эти ритмы, боясь пошевелиться. А уж мои готовые программы, до малейшего шага и виража расписанные в блокнотах, вызывали у ребят настоящий священный трепет.