Бобров, чьё внимание было обострено до предела, вдруг заметил, что за этой фантастической сценой с трибуны внимательно наблюдает какой-то случайный парень в красно-белом шарфе. Спартаковский шпион! Среагировал великий Сева молниеносно, зычно прикрикнув на всю арену:

— Так, ну-ка, молодёжь, живо поднимаемся со льда! И все ко мне, быстро!

Когда мы с потирающими ушибы хоккеистами подъехали к бортику, Всеволод Михайлович ошарашенно посмотрел на замершего рядом генерала Сталина и молча, с глубоким уважением протянул ему руку.

Василий Иосифович криво усмехнулся, крепко пожал протянутую ладонь Боброва и, косясь на меня со смесью восторга и подозрения, обратился к моему дяде Сергею:

— Уделали вы нас, полковник… Вчистую уделали на нашем же льду. Ну что, Серёж, веди своего самородка. Теперь — за гитару? Послушаем, какие он там песни поёт.

— Василий Иосифович, за гитару ещё рано, — спокойно возразил я, расстёгивая куртку. — Вы погодите. Я сейчас коньки сменю и покажу вам всем, зачем я на самом деле сюда из Читы приехал.

За моей процедурой переодевания — когда я бережно убрал хоккейные коньки и достал те самые изящные фигурные ботинки от дяди Йоси, с меховым подкладом и острыми зубцами на лезвиях — затаив дыхание, уже смотрели абсолютно все присутствующие на стадионе.

Дядя Сергей протянул мне дымящуюся металлическую кружку с горячим чаем:

— На, согрейся малец перед выходом.

— Спасибо, дядя Серёж, но давайте через пару минут. Сейчас сначала программу откатаю, пока мышцы горячие, — мягко отказался я.

Ступив на лед, я сделал несколько быстрых кругов по площадке Марьиной Рощи, привыкая к совершенно иной биомеханике и смене коньков. Фигурные лезвия от дяди Йоси сидели идеально. Набрав скорость, я выехал на самую середину пустого катка, сделал лёгкий, благородный поклон в сторону замершего у бортика генерала Сталина, выпрямился и замер.

Терпеть не могу кататься в гробовой тишине, без музыки — в такие моменты всегда кажется, будто из проката выдрали саму душу. Но делать было нечего. Я мысленно запустил в голове ритм и заскользил. Для начала — простенькая, черновых набросков короткая программа.

Ну что же, мастера, смотрите. Включаем «задний ход», глубокое наружное ребро, резкий толчок зубцом — и я легко взмываю в воздух на безупречный тройной тулуп! Чистейшее приземление на одну ногу и без малейшей паузы, с ходу — каскадом сложнейший двойной риттбергер. И снова плавное, скоростное движение назад. Переходим к тяжелой артиллерии: прыжок с внутреннего ребра, три стремительных витка в воздухе — тройной лутц, приземление и сразу же в связке двойной флип.