— Именно так, товарищ Сталин. И у меня этих будущих мировых хитов — на английском, французском, испанском языках — в голове скопилось столько, что нам на долгие десятилетия вперед с избытком хватит, чтобы скупить половину их активов. Но мы не должны просто глупо продать им ноты за разовый куш, как дикари. Мы обязаны юридически грамотно, через подставные европейские фирмы оформить и намертво закрепить за СССР все международные авторские права на эти произведения! Пускай крутят их по своему радио, пускай поют в ресторанах, крутят на пластинках и крутят на стадионах, но западные юристы, подчиняясь своим же международным законам, будут сами, своими руками заставлять буржуазные корпорации платить регулярные отчисления на счета Советского Союза. За их же собственные деньги мы устроим им культурный мат.

— Вот ведь паразит… — восхищенно, с истинно грузинским колоритом покачал седой главой Сталин, моментально оценив всю гениальность этой циничной и красивой схемы. — И сколько же чистой валюты мы сможем таким образом получить в нашу казну? На какие цифры мы выходим?

— Думаю, для начала… около миллиарда долларов нам вполне хватит на первичную модернизацию, — скромно пожал я плечами, словно речь шла о покупке буханки хлеба в магазине.

Оба руководителя империи одновременно, словно по невидимой команде, вскочили на ноги со своих мест. У Лаврентия Павловича, от такой запредельной и космической цифры для одна тысяча девятьсот пятьдесят второго года, аж серебряный подстаканник в руке звякнул об блюдце:

— Сколько… Сколько ты сказал, парень?! Миллиард?! Да ты хоть понимаешь, что такое миллиард американских долларов?!

— Разумеется, всю сумму сразу на блюдечке нам никто не выложит, американские банкиры зубами загрызут за свои центнеры золота, — спокойно продолжил я, уверенно удерживая их внимание и ни на секунду не сбавляя напор. — Но я абсолютно уверен: сразу после нашего грандиозного триумфа на зимнем чемпионате мы сможем заключить первые экспортные контракты миллионов на двести-триста. Для этого нам нужно прямо сейчас, в обстановке строжайшей секретности, подготовить классный, техничный советский музыкальный коллектив, а лучше даже несколько, которые будут безупречно, без совкового акцента исполнять эти песни на иностранных языках. Мы устроим для Запада настоящий, сокрушительный культурный шок! Буржуазная культура будет идти не от них к нам, разлагая нашу советскую молодежь джинсами и жвачкой, а полноводным, чистым и мощным потоком хлынет от нас к ним, переформатируя их мозги под наши стандарты.