Убедившись, что башмаки не слетают с ног при каждом шаге, я поудобнее перехватил тяжёлый плед и вышел во двор.

Стараясь не думать о происходящем и не смотреть в застывшее лицо мертвеца, я расстелил ткань на земле и попытался перекатить на неё старика. Задача оказалась поистине адски сложной. Тело, хоть и успело местами одеревенеть, не желало менять положение.

— Весит, зараза, как чугунный котёл, — прошипел я, приподнимая мертвеца за плечи.

От напряжения у меня предательски задрожали руки, заныла поясница. Мышцы свело болезненной судорогой. Так недолго и рухнуть рядом с ним. Но отступать я не собирался.

В тишине раздался отчётливый металлический лязг. От неожиданности я едва не уронил тело. Приглядевшись, понял в чём дело. С пояса покойного сорвалась связка тяжёлых ключей на массивном железном кольце. Раньше я её попросту не заметил под складками фартука.

Нагнулся и подобрал их. Один из ключей сразу привлёк моё внимание. Крупный, с замысловатой бородкой.

— От амбара? — спросил я у кота. — Или подвала?

Тот мне, разумеется, ничего не ответил. Поэтому я просто сунул связку в карман, рассудив, что с этим разберусь позже.

С горем пополам мне удалось закатать тело в плед, соорудив некое подобие гигантского рулета. Вышло не слишком эстетично, но сейчас меня волновало лишь одно: чтобы эта конструкция не развалилась по дороге.

— Ну, с богом, — сказал я и потащил свою страшную ношу к дубу.

Путь до древесного исполина занял у меня минут двадцать, если не больше. Я останавливался через каждые пять шагов, хрипло дыша и утирая заливающий глаза пот. Бекон бежал рядом, мешаясь под ногами и то и дело жалобно мявкая, будто оплакивая мёртвого хозяина.

— Я тебя, рыжий, на колбасу пущу, если не помолчишь, — пообещал я.

Одолев этот путь, рухнул на влажную траву, чтобы хоть немного восстановить дыхание, и лишь затем взялся за лопату, осторожно пробуя почву лезвием. В глубине души я всё ещё лелеял надежду устроить могилу под кроной исполина, но при виде этих чудовищных корней стало ясно: здесь нужен экскаватор в паре с бульдозером, а не ржавая лопата.

— Нет, так не пойдёт, — проворчал я, отходя ближе к рябине.

Здесь земля подалась удивительно легко — хвала перегною и опавшим листьям. Но даже при таком раскладе мне предстояло перелопатить никак не меньше тонны грунта. Что ж, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

И я принялся за работу. Копал медленно, размеренно и методично, в точности так, как когда-то учил меня дед: вонзаешь лопату, нажимаешь ногой, выбрасываешь землю. Вонзаешь, нажимаешь, выбрасываешь.