— Второе. Были ли в семье похожие случаи? У матери, у родственников матери?

— Нет, — ответ был мгновенным. — Мать была абсолютно здорова. Я знал ее родителей — дожили до восьмидесяти с лишним, умерли от старости. Братья и сестры — трое братьев, две сестры — все живы, здоровы. Никаких неврологических заболеваний.

— А со стороны отца?

Филипп покосился на меня. В глазах мелькнуло понимание — я знаю, кто отец.

— Отца мы не знаем, но я уверен, что с ним все было в порядке.

Все понятно. Он до последнего будет хранить тайны своего императора.

— Третье. Тот пятый целитель — какое исследование он провел? То самое, единственное?

— Магнитно-резонансная спектроскопия, — ответил Филипп. — Очень специфическая методика. Позволяет определить химический состав тканей. Какие вещества накапливаются в конкретной области мозга.

Я открыл файлы с флешки. Нашел результаты спектроскопии. Графики, пики, цифры. Для обычного лекаря — китайская грамота. Но я не был обычным лекарем. В моей прошлой жизни я защищал диссертацию именно по МР-спектроскопии опухолей мозга.

Спасибо тебе, прошлая жизнь.

Норадреналин — норма. Глутамат — норма. ГАМК — норма. N-ацетиласпартат — чуть снижен, но в пределах допустимого. И еще один пик. Высокий, острый, не характерный для нормальной ткани мозга.

Холин.

Холин — маркер разрушения клеточных мембран. Появляется при некрозе, воспалении или…

Или при опухоли. Но МРТ не показывает опухоль. Парадокс.

— Филипп, мне нужно поговорить с Ксенией? Не как лекарю с пациентом. Просто… поговорить. Как человек с человеком.

Старик улыбнулся — впервые за все время искренне, тепло.

— Конечно. Она проснулась десять минут назад — я вижу по монитору. Ждет вас. Она всегда чувствует, когда рядом происходит что-то важное.

Я вернулся в палату. Ксения лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. На нем были нарисованы облака и птицы — кто-то очень постарался сделать комнату менее больничной. Художник был талантливый — облака казались объемными, а птицы вот-вот готовы были взлететь.

— Не спится? — спросил я, садясь на стул рядом с кроватью.

— Я много сплю днем, — ответила она. Голос тихий, но четкий. — А ночью думаю. Или читаю. Или просто… мечтаю.

Я заметил электронную читалку на специальном держателе. Хитрая конструкция — экран на уровне глаз, управление голосовое и одна кнопка, которую можно нажать подбородком. Один из немногих способов хоть что-то делать самостоятельно, когда тело не слушается.

— О чем мечтаешь сейчас?

Она помолчала, собираясь с силами. Говорить ей было тяжело — каждое слово требовало усилий.