Шаповалов непонимающе нахмурился.

— У нее была «стекляшка»! Именно ее я и увидел при первом осмотре. И антибиотики, которые назначил Прилипало, с ней справились. Но они не подействовали на второго, главного врага. На бактерию, которая села на ослабленные вирусом легкие. И теперь, когда «стекляшка» отступила, этот второй враг показал свое истинное лицо. Слышите этот кашель? Это классический, хрестоматийный кашель при атипичной пневмонии, вызванной микоплазмой.

Все смотрели на меня с нескрываемым интересом. Даже Прилипало слегка приоткрыл рот от удивления.

— Стандартный антибиотик, — продолжил я, указывая на Мариам, — который ей давали, все-таки немного подавил сопутствующую флору, которая обычно сопровождает «стекляшку». Но ей от этого не лучше! Потому что основная бактериальная инфекция, которая и вызывает этот сепсис, осталась! И теперь ее кашель стал типичным для атипичной пневмонии, вызванной, скорее всего, микоплазмой! А она, как известно, к цефалоспоринам абсолютно не чувствительна! Мы лечили не ту болезнь. Точнее, лечили только половину болезни.

В этот самый момент в палату, тяжело дыша, вошел заведующий терапевтическим отделением, Мастер-Целитель Георгий Давидович Гогиберидзе. Это был тучный, невысокий мужчина лет шестидесяти, с густыми седыми усами и очень добрыми, но сейчас сильно встревоженными глазами.

Шаповалов тут же, в двух словах, ввел его в курс дела. Гогиберидзе выслушал его, потом меня, потом снова посмотрел на пациентку.

— М-да, картина, конечно, не из приятных, — он задумчиво погладил свои усы. — Микоплазменная пневмония, говорите, адепт? Очень смелое предположение. Но, боюсь, без соответствующего анализа на выявление самой микоплазмы мы не можем с уверенностью ставить такой диагноз. А этот анализ, как вы знаете, делается несколько дней.

— У нас нет этих дней, Георгий Давидович! — вмешался я, не в силах больше молчать. — Вы же сами видите, в каком она состоянии! Пока мы будем ждать результатов ваших анализов, она просто умрет! Я предлагаю действовать по-другому! Лучше сразу начать специфическую терапию, направленную на микоплазму, и посмотреть на ответ организма! Это будет и диагностика, и лечение одновременно!

Гогиберидзе строго посмотрел на меня.

— Молодой человек, вы хоть понимаете, что вы предлагаете? — его голос стал жестким. — Назначать сильнодействующие антибиотики вслепую, без подтвержденного диагноза? Это же грубейшее нарушение всех протоколов! А если это не микоплазма? А если мы только навредим пациентке⁈

— А если мы ничего не сделаем, то она точно умрет! — я посмотрел ему прямо в глаза.