Скинув защитный костюм в чистой зоне, я переоделся в свою обычную одежду и, вместо того чтобы идти домой, поднялся наверх, в ординаторскую хирургии. Мне нужно было узнать новости.

По пути я столкнулся с Кристиной. Она как раз заканчивала свою смену на посту.

— О, Илья! А ты чего такой… помятый? — она смерила меня сочувствующим взглядом. — Лица на тебе нет.

— Переживаю из-за одной пациентки, Кристин, — честно признался я. — Взял на себя ответственность.

— Не переживай, ты же у нас умный, — она ободряюще улыбнулась. — Уверена, все будет хорошо.

Едва я вошел в ординаторскую, как меня встретил на удивление бодрый Шаповалов.

— А, вот и ты, герой-целитель! — он хлопнул меня по плечу. — А я тебя как раз ищу! Пойдем, покажу тебе кое-что. Думаю, тебе это понравится.

Мы направились в терапевтическое отделение. По дороге я, пользуясь моментом, отправил Фырка вперед.

— Фырк, быстро в триста четырнадцатую! Доложи обстановку! Что там происходило, пока меня не было? — мысленно скомандовал я.

Когда мы с Шаповаловым подошли к палате, я уже знал ответ. Пациентка не просто выжила, она чувствовала себя значительно лучше.

В палате царила почти идиллическая картина. Мариам сидела на кровати, а не лежала пластом. Бледность сошла с ее лица, в глазах появился живой блеск. Рядом с ней стоял счастливый Ашот с огромным букетом аляповатых, но явно дорогих роз.

— А вот и наш герой-спаситель! — торжественно произнес Шаповалов, входя в палату.

Я хмурился, ничего не понимая. Как? Как антибиотик мог подействовать так быстро? Это было практически невозможно. Даже самый мощный препарат требует времени, чтобы справиться с такой тяжелой инфекцией. Что-то здесь было не так.

Мариам слабо, но счастливо улыбалась мне со своей кровати.

— Господин лекарь! Спасибо вам! — ее голос был еще слаб, но полон искренней благодарности. — Мне стало гораздо, гораздо легче! Врачи рассказали, что это вы настояли, чтобы мне дали правильное лекарство!

Странно. Он подействовал слишком быстро. Почти мгновенно. Так не бывает…

— Да, вот какой у нас адепт молодец! — с гордостью сказал Шаповалов, поворачиваясь ко мне.

И именно в этот момент триумфа Мариам вдруг схватилась за живот.

— Ой!

Ее лицо исказилось от боли. Все присутствующие замерли.

— Что такое? Родная моя, что с тобой? — Ашот бросился к жене.

— Не могу… больно!.. — выдохнула она.

И именно в этот самый момент Мариам вдруг побледнела, ее глаза испуганно округлились, она схватилась за живот, и ее стошнило прямо на белоснежную простыню.

Густой, черной, как деготь, массой, похожей на кофейную гущу.