Фырк остановился и прикидывая пошевелил усами.

— Складно, — нехотя признал он. — По-нашему складно, да. Ладно, я дворец ещё раз пройду, по-честному, теперь буду не еду нюхать, а след. Вдруг проглядел.

— Иди. Филипп Самуилович, — я повернулся к старику, не дожидаясь, пока Фырк договорит, — параллельно готовьте транспорт. Если все-таки во дворце пусто, едем в главный медицинский центр Пекина. Сегодня ночью. Придумайте нам предлог, машину и маршрут.

Фырк, уже наполовину ушедший в стену, обернулся.

— Вот в таком твоём состоянии с тобой лучше не спорить, двуногий, — сообщил он. — О тебя сейчас порезаться можно. Пошёл я.

Мы с Филиппом остались вдвоём, который уже звонил кому-то из посольства. После этого звонка, старик смотрел на меня долгим взглядом, и во взгляде читался вопрос, который он наконец задал.

— Илья Григорьевич, проясните мне одно. Допустим, всё получится. Дух найдётся, к Императору вы попадёте. Чего вы попросите? Вы понимаете, что вам, чужаку, никто не отдаст нож? План, которого не делал никто в мире, из рук иностранца, над дочерьми престола, это не обсуждается даже в сказках.

— Понимаю, — сказал я. — И не рассчитываю.

Филипп поднял брови.

— Цель не в том, чтобы нож оказался в моих руках, а в том, что император должен узнать три вещи. Что операция по плану Чена убьёт Лань. Что без операции умрут обе, и счёт идет не на недели, а на дни. И что решение существует, одно, вот это, — я положил ладонь на блокнот. — А дальше пусть решает он. Пусть режет Чен, пусть режет кто угодно, кого они сочтут достойным. Но по-моему. Руки в этой истории, вопрос десятый, Филипп Самуилович. Я готов простоять всю операцию за спинами, если по столу пойдёт мой план.

Филипп молчал. Потом медленно, очень аккуратно поставил чашку, которую держал всё это время.

— Знаете, голубчик, — сказал он, — я ведь вёз из Москвы талантливого хирурга с тяжёлым характером. Так мне вас описали, и первые дни вы описанию соответствовали, — он посмотрел на меня. — А сейчас я сижу и понимаю, что рядом с добрым лекарем, всё это время жил вот этот. Тот которого я помнил.

Ответить я не успел, из стены вылетел Фырк.

— Пусто, — доложил он с порога. — Прошёл всё, вплоть до тронного зала. Старым духом тут вовсе не пахнет, только моей вчерашней беготнёй. Нет во дворце Хранителя, двуногий. И никогда не было.

Я поднялся и взял пиджак.

— Едем. В Главный медицинский центр Пекина.

Филипп добыл нам машину и предлог, сделал это со скоростью, от которой я в очередной раз зауважал его ремесло. Один звонок атташе по науке. Второй дежурному администратору центра. Три фразы о том, что русский профессор перед завтрашней операцией желает лично взглянуть на резервную службу крови, ибо таков его обычай. И ворота открылись.