Обход они начали с реанимационного бокса, и лучше бы там что-нибудь изменилось.
Марина лежала под аппаратурой вторые сутки, и вторые сутки в неё шло всё, что могла дать больница, антибиотики максимальными дозами, по двум линиям, свежая плазма, поддержка давления.
Лист назначений, который Тарасов держал в двойных перчатках, был безупречен, он сам составлял его и сам трижды сверял с лучшими протоколами, какие только знала интенсивная терапия. По этому листу пациентка должна была стабилизироваться ещё вчера.
Пациентка уходила.
Пятна на её ногах слились в сплошные тёмные поля и перешли на бёдра. Тромбоциты в утреннем анализе просели ещё на треть. Давление держалось на прессорах, и дозы прессоров медленно ползли вверх.
Тарасов стоял над койкой и с фронтовой смотрел на монитор, злой досадой человека, который всё сделал правильно и проигрывает. Рука его сама пошла вверх, потереть лицо, стереть эту ночь со лба, и упёрлась перчаткой в пластик щитка. Он опустил руку. В этом коротком тычке перчатки о пластик бессилия было больше, чем в любых словах.
Шаповалов стоял рядом, у изножья. Из всего старого хирурга остались одни глаза над респиратором, и эти глаза глядели мимо мониторов, цифр, на саму женщину, на тёмные поля по её ногам, на серое лицо под кислородной маской. Глядел он долго, тяжело, как глядят на задачу, у которой не сходится ответ.
— Не так эта зараза себя ведёт, — пробормотал он. — Не так.
Глава 9
Переводчик начал, запнулся, покосился на Чена и договорил до конца упавшим голосом. По ассистентам прошла короткая волна, двое переглянулись, третий опустил глаза в бумаги и больше их не поднимал. Эти люди знали. Все до одного знали, что лежит в закрытых архивах, и моё требование звучало для них как скрип петель шкафа, где спрятан скелет.
— Обследований выполнено достаточно, — заготовлено сказал Чен. — Программа утверждена. Сроки тоже. Требование гостя избыточно.
— Прекрасно, — сказал я. — Если данных достаточно, покажите их. Здесь, на этом экране, на ближайшем разборе, мне всё равно где. Сосудистое русло органа, который мы собираемся делить. Это не просьба гостя, профессор, это требование хирурга, отвечающего за исход. И если в нём будет отказано, я буду вынужден отразить отказ в своём официальном заключении. В том, которое ляжет на стол Российского Императора. И в том, которое я, как приглашенный консультант, обязан представить вашему Государю.
Я договорил и остался стоять.
Переводчик довёл фразу до конца, и в зале сделалось очень тихо. Чиновники у стены перестали быть мебелью, один из них медленно обернулся к Чену, второй что-то быстро писал. Филипп в своём углу так старательно дремал, что было ясно, он не пропускает ни звука.