А вот сам принц в какой-то момент обернулся… и подмигнул одобрительно, вынудив меня в мыслях вознести мольбу всем существующим и несуществующим в этом мире богам: покой мне только снился, и каждый новый день в этом мире подкидывал в кострище событий всё больше дров.

«И нельзя сказать, что мне это так уж не нравится» — признался я сам себе, переведя взгляд на макушку Эльзы, сосредоточенно и по второму кругу обрабатывающего мой «ожог».

Когда шум немного стих, а гвардейцы и сотрудники академии совместными усилиями навели относительный порядок, слово снова взял недовольный, — а кому бы понравилось быть заглушённым толпой? — директор.

Он говорил долго, пространно и очень пафосно. О том, что этот набор уникален, и что Империя доселе не видела настолько талантливых абитуриентов. О будущем нашей державы, о необходимости прикладывать усилия, о рекомендательных письмах для тех, кому немного не хватило для поступления и всё такое прочее.

Мы слушали, кивали, но ждали другого.

— А теперь, — произнёс директор, считав жест откуда-то с краю площадки. — Я передаю слово Его Императорскому Величеству, Артемису Затворницкому!

По залу прокатилась живая волна. Все разом встали, вытянувшись и замерев. А император тем временем поднялся с кресла, заставив меня удивлённо вскинуть брови.

Он оказался довольно невысоким, пусть и статным человеком. Серебристая седина, проницательные серые глаза, твёрдые линии лица — на креслах он выглядел как-то иначе, гармоничнее, что ли.

К кафедре он подошёл степенно и неспешно, словно и не ждало его сейчас невесть сколько сотен тысяч человек по всей Первой Империи.

— Сегодня, — начал мужчина, — я стал свидетелем того, чего не видел уже много лет. Свидетелем подлинного мастерства и подлинной воли. Подлинного духа соперничества, который не разделяет равных, а возвышает их.

Он выдержал паузу.

— Двое из присутствующих в этом зале сегодня показали уровень, который выходит за рамки обычного таланта. Вы все это видели и чувствовали. И по этой причине, — он широко взмахнул рукой, указав на ложу судей, — высшая комиссия из двадцати судей, включая меня, приняла решение.

Император нашёл взглядом Александра, затем — меня.

— Имена Александра Затворницого и Лександра Лазаря исключаются из общего рейтингового списка этого года. Их уровень не позволяет остальным абитуриентам честно бороться за первенство. То, что они показали сегодня — это будущий столп Империи. Мы не можем взять и измерить его баллами.

Зал после небольшой задержки загрохотал аплодисментами — раскатистыми, искренними, неугасающими. Но продлилось это недолго: стоило лишь императору поднять руку, как все затихли.