— Изысканно, — признал я, вертя часы в руках. — Ни разу ничего подобного не видел…

А посмотреть тут было на что.

В прозрачном корпусе из хрусталя, — судя по текстуре, — медленно перетекала сверху вниз струйка песка. Механизм в основании часов был полностью открытым, демонстрируя шестерни разных типов, пружины, анкерный механизм и крошечный маятник. Ну и автоматический заводной механизм переворота: когда песок сверху заканчивался, часы сами переворачивались, вновь запуская цикл.

— У нас уже целая коллекция набралась, — хмыкнул Григорий. — Каждый год новую модель выпускаем, всё сложнее и сложнее. Вернее, как мы — первогодки. Традиция такая…

Я кивнул, не сводя глаз с механизма. Шестерни вращались плавно и тихо вопреки тому, что само устройство намеренно сделали перегруженным, показательным, способным вместить как можно больше разных деталей.

Наскоро заполнив бланк вступления, я передал его главе клуба и, с разрешения, конечно же, присел в углу кабинета — там располагалось удобное на вид кресло.

Мой интерес был в том, чтобы скопировать устройство, не разбирая. Это оказалось сложно: в уме представить, что есть что оказалось на удивление проблематично из-за глубины и перегруженности механизма дублирующими друг друга, но отличающимися конструктивно элементами.

Пришлось посидеть несколько минут, вращая часы в руках и разглядывая их с самых разных углов.

И так, слой за слоем, в моей голове предстала теоретически функциональная модель, которую я тут же воплотил в воздухе перед собой. Не поэтапно, а разом. Завёл их, «отпустил» песок, форсировал процесс смещением песка вниз — и удовлетворённо кивнул, когда часы послушно и не по моей воле перевернулись, запуская цикл вновь.

Григорий, краем глаза наблюдавший за мной всё это время, отвлёкся от очередной стопки бланков и подошёл поближе.

— Лександр, ты уже? — он протянул руку, и я передал ему копию часов. — Знаешь, старшекурсники с такими часиками могут и по часу возиться, а первокурсникам и недели мало. Механизмы не каждому дано освоить… и я, кажется, понял, почему твоё тут появление привлекло такую толпу паломников.

— У меня просто хорошая память, — отозвался я, забирая часы и прерывая технику.

Григорий покачал головой, но комментировать услышанное не стал — лишь кивнул, поблагодарил за своевременное прибытие и ушёл к своему столу. Я тоже уже готовился двинуться дальше по делам, чтобы не мозолить всем глаза своим присутствием, когда дверь кабинета открылась вновь.

Первой вошла Роксана Изерелли — степенно, горделиво и с такой аурой собственного превосходства, что, должно быть, её только из-за неё пропустили в обход очереди. Следом за смуглянкой показалась Белль Сориар, а замыкал процессию Громов.