А всё остальное было как обычно. По крайней мере, на непритязательный взгляд человека, только-только начавшего осваиваться в этих стенах.

С Димой и Виктором мы встретились у восточного крыла, и вместе двинулись через парк в сторону женского общежития — благо, дорога от корпуса к корпусу была прямой.

Солнце уже почти село, фонарщики своим делом занимались с демонстративной ленцой, так что длинные тени то и дел перечёркивали светлый камень, которым были вымощены аллеи и основные дорожки.

— Думаешь, это всё — демонстрация? — спросил Дима, пиная попавшийся под ногу камешек, перекатывающийся вместе с нами уже не одну сотню метров. — Ну, Имперская Безопасность, связь… Может, просто хотят успокоить особо беспокойную родню? Знаешь, как бывает: герцог сообщил Императору, тот проформы ради пнул безопасников, и вот они уже тут — изображают кипучую деятельность.

— Может, и так, — отозвался я, не особо в такой исход веря. — Но с момента, как я узнал о перекрытии каналов внешней связи, резко стало как-то неспокойно.

— А все письма через академическую сеть, конечно же, полностью прозрачны для Имперской Безопасности, — поморщился Громов. — Вроде и скрывать нечего, а вроде и неприятный осадочек — вот он, как на ладони…

— Технически, я очень сомневаюсь, что обычные звонки невозможно отследить…

— Естественно, — брюнет отмахнулся. — Только на звонки мои всем побоку, не того я пока полёта птица. А вот письма — их легко сохранить и просмотреть, когда надо. И быстро это…

Мы с Димой продолжали мусолить эту неоднозначную тему, пока Виктор шёл чуть позади, уткнувшись в телефон. В разговоре он не участвовал, и это в принципе было на него непохоже. Обычно он либо вставлял ехидные комментарии, либо драматически жаловался на жизнь, либо сам задавал направление беседы.

А сегодня он упорно молчал, пока в какой-то момент не остановился на перекрёстке центральной и побочных аллей.

— Что случилось? — я обернулся, первым заметив пропажу и развернувшись.

— Мариэлла, — произнёс он хмуро, оторвав взгляд от экрана. — Она написала, что выходит из центрального крыла. Должна была ждать нас здесь… Но её нет.

Он развернул телефон экраном к нам. Последнее сообщение — двадцать минут назад. От центрального крыла до перекрёстка — минут семь ходу, не больше.

Вновь развернув телефон к себе, он попытался позвонить через сеть академии. Гудки шли, но ответа не было.

— И она не отвечает, — голос Виктора дрогнул достаточно, чтобы стало понятно — он не играет.

Я вдохнул вечерний прохладный воздух носом.

«Мариэлла — дочь герцога Озмунда. Причём, как говорили, дочь любимая. Среди всех возможных целей в Академии она — едва ли не самая „простая“ для похищения или убийства. И если Имперская Безопасность тут кого-то ищет, то этот кто-то, не будь дурак, обязан или затаиться, или нанести удар до того, как его раскроют».