И зашаркал мимо нас прямо в лес, переставляя веточки-ноги с завидной для такого рассыпающегося тела скоростью.

Мы с Мишей переглянулись. На медвежьей морде застыло выражение человека, которому пообещали танк, а привезли детский самокат. Полагаю, у меня на физиономии было ровно то же самое.

— Егерюшка, — тихонько прогудел Миша, наклонившись ко мне, — а он точно тот самый?

— Ты меня спрашиваешь⁈ — так же тихо, но возмущенно ответил я, вспомнив, как земля дрожала у меня под подошвами. — А может, это я у тебя спрашивать это должен? Кто из нас тут в лесу дольше живет, а?

Медведь отвел глаза в сторону.

Обратно мы шли пешком. Ехать верхом, когда рядом семенит хозяин здешних мест, показалось мне верхом неприличия, да и Миша, судя по всему, придерживался того же мнения, потому что даже не предложил.

Лес по дороге назад оказался совсем другим.

Никакого смеха. Никаких теней, скользящих между стволами. Молочные ленты тумана исчезли, и воздух снова стал сухим, морозным и обыкновенным. Ели по-прежнему стояли исполинские, кора все также лежала глубокими бороздами, под кронами все так же держался сумрак, но вся мистическая муть сгинула, как ее и не бывало. Обычная старая чаща, каких я в прежней жизни исходил не одну сотню верст.

Шагов через триста я не выдержал.

— Слушай, отец. А что нас там преследовало по дороге сюда? Хихикало, шелестело, тени мелькали.

Лешачок даже головы не повернул.

— Не твоего ума дело, егерь, — прошелестел он. — Твоя задача Разлом стеречь и тварей оттуда не выпускать. Вот ее и справляй.

О как интересно выходит.

Я сделал еще десяток шагов, глядя дедку в затылок и старательно сохраняя на лице безразличие. Значит, он знает, кто я такой и чем занимаюсь. Не «человек с ружьем», не «двуногий», а именно дозорный при Разломе, у которого есть служба и обязанности. Откуда? Век сидит в глухомани, куда даже реликты соваться не желают, гостей у него не бывало столько лет, что зверье успело его позабыть. А про службу мою осведомлен не хуже кадрового отдела.

Я пожал плечами с самым равнодушным видом, на какой был способен.

Замухрышка плесневелая, вы поглядите на него. Важный-бумажный, тоже мне. Дунешь посильнее, и рассыплется на веточки да листочки, собирай потом по всей поляне. Только и того, что тень на плетень наводить умеет.

Мысль эта меня немного согрела, но осадок остался.

Сход мы застали на прежнем месте.

Поляна никуда не делась, и звери с нее тоже. Птицы так же гнули ветки плотными рядами, прыгуны так же торчали серыми столбиками под елями, а реликты лежали и стояли там, где мы их оставили, как будто эти три часа они просидели неподвижно и ждали именно нашего возвращения. Может, так оно и было.