В этой работестремление к разрыву занимало меня больше, чем непременное достижение результата. Уже сейчас мои последователи и друзья собираются, взяв за основу этот фильм, создать такие чудовищные произведения40 , которые бесповоротно изменят облик кино как такового.
Недобросовестные критики обругают мой «сюжет».Не бывает «историй» для всех! Наивным девицам, обожающим любовные драмы, скучны гангстерские приключения, а молодые люди моего возраста смеются над слезливой сентиментальностью наших родителей. Ведь нашлись же идиоты, которые обвиняли Пруста в том, что тот слишком занудно писал о непримечательных событиях, произошедших в «высшем обществе».
«Суть» зависит от образования, темперамента, личного восприятия и других противоречивых факторов. Она не может бытькритерием оценки . Так или иначе,в сценарии большего и не передать .
После этих длинных и сложных фразможно в лучшем случае научиться разрушать слова , придя клеттризму , который существует здесь и сейчас, ведь его уже придумал автор.
Из-за того, что я никогда не хотел писать просто стихи или просто истории, и из-за того, что я всегда придумывалновые формы этих историй, то есть из-за того, что я всегда был слишком требователен к себе, деятели закона и пера набрасывались на меня с пеной у рта и осыпали меня проклятиями.
Просто спросите себя при выходе, сравним ли этот фильм хотя бы с любой приключенческой, любовной или «реалистичной» картиной – из тех, что столь высоко ценят кинокритики.
Начало работы –15 августа 1950 г.
Конец –среда, 23 мая 1951 г.
Интервью с Роланом Сабатье
Ролан Сабатье: Почти 60 лет прошло с момента создания леттристской поэзии и музыки, однако, невзирая на твой манифест «Введение в новую поэзию и новую музыку», опубликованный в издательстве “Gallimard” в 1947 году, а также несмотря на твои многочисленные работы, доказывающие оригинальность твоего вклада в историю лирики и музыкального искусства, многие по-прежнему убеждены, что леттризм заимствовал фонетические выразительные средства у дадаистов. Чем можно объяснить столь настойчивое непонимание?
Исидор Изу: Мне кажется, для внедрения некоторых ценностей порой мало и целого века. Христианству потребовалось сто лет для того, чтобы обратить Европу в веру. Возрождению нужно было несколько веков, чтобы получить признание, чтобы в обществе приняли Микеланджело, Боттичелли и прочих… Было, конечно, и Греческое Возрождение, но, знаешь ли, очень долго рукописи Платона оставались неизвестными, да и рукописи Аристотеля тоже. Потом не забывай, что и некоторых импрессионистов не сразу признали: Ван Гог, например, покончил с собой в тридцать с лишним, так и оставшись непонятым, а директора музеев говорили: «Пока я жив, ни одного Гогена в моём музее не будет». Не забывай, что государство не покупало работы Пикассо вплоть до тысяча девятьсот пятьдесят какого-то года и так далее. Правда, существуют ценности, победившие достаточно быстро, но ведь есть и такие, которые буквально открывают людям глаза, они долговечны, но им необходимо время. Однако верно и то, что эти победы важны лишь для определённого слоя населения, а остальные группы очень отсталые… Иногда для победы требуется очень много времени. Сезанна не принимали при жизни, и, лишь когда он умер, какие-то из его полотен стали продаваться… Или взять хотя бы анализ бесконечно малых Лейбница – даже когда об этой работе все вокруг говорили, было, наверное, от силы человек шесть, которые её понимали. То же самое произошло и с Лопиталем, Ньютоном и т. д… Нужно время, чтобы эти новые ценности прижились. Так что мы должны радоваться, что нас не распяли, как Христа, что мы не покончили с собой, как Ван Гог, и не уехали на острова умирать от сифилиса, как Гоген. Я думаю, что нам удалось завоевать определённую элиту, а затем уже эти ценности станут понятными для более широких кругов. После нас ещё десятилетия, а то и века будет продолжаться битва.