Комментарии и примечания Манифест леттристской поэзии На рус. языке публикуется впервые. Вместе с другими текстами, сочинёнными, как указано в авторском предуведомлении, в 1942–1944 гг., появился в кн.: Isou I. Introduction à une nouvelle poésie et à une nouvelle musique. Paris: Gallimard, 1947. Трактат о слюне и вечности На рус. языке киносценарий публикуется впервые по изд.: Isou I. Traité de bave et d`éternité. Cergy: D`ARTS, 2000. В Европе о самой картине и о необычном сценарии, как будто не имеющем отношения к кадрам, говорят уже давно, с тех самых пор, как молодой авангардист Исидор Изу привёз свои 5200 метров плёнки на IV Каннский фестиваль. 20 апреля 1951 г. в кинотеатре “Vox” состоялся внепрограммный показ, на котором выяснилось, что работа ещё не завершена и что смонтирована лишь первая из трёх частей. В итоге зрители просидели почти весь сеанс перед тёмным экраном, слушая звуковое сопровождение фильма. Несмотря на разразившийся скандал, картина получила специальный приз фестиваля. 25 января 1952 г. парижский кинозал “Studio de l’Etoile” представил фильм широкой публике. Афишу для показа нарисовал Жан Кокто, лента была, как пишет сам Изу, «из практических соображений» сокращена почти вдвое, и на этот раз, в варианте продолжительностью 123 минуты, присутствовали и звук, и изображение. Впрочем, даже после выпуска законченной (но не менее возмутительной с точки зрения общественности) версии фильма пересуды не утихли. Леттристскую кинокартину называли утомительным упражнением, тоскливым зрелищем, самым блестящим конфузом на фестивале и величайшим экспериментальным фильмом в истории. В рус. источниках полемику об экстравагантности фильма дополнил вопрос о переводе его названия. Каким образом один и тот же фильм может именоваться «Трактатом о грязи и вечности», «Трактатом о яде и вечности» и «Трактатом о слюне и вечности»? В англоязычной исследовательской литературе «Трактат» упоминается довольно часто, однако даже там, несмотря на официальное и уже устоявшееся название фильма “Treatise on venom and eternity” («Трактат о яде и вечности), художественные критики продолжают играть в слова, подыскивая всё новые варианты заголовка: “on dribble and eternity” («о слюноотделении и вечности»), “on slime and eternity” («о слизи и вечности»), “on slobber and eternity” («о слюне и вечности»), а некоторые комментаторы и вовсе обходятся без перевода, сохраняя в англ. тексте франц. название. Надо отдать им должное: перевести “Traité de bave et d’éternité” «правильно»,