— Я полечу один?

— Да. По прилету вас встретят и заселят в хороший отель на побережье — Fontainebleau Miami Beach. Там снимался один из фильмов о Джеймсе Бонде, вы знали?

— Впервые слышу.

— О! Вам понравится, поверьте! Это отличный отель!..

Закончив разговор, я снова прокручиваю его в голове. Меня настораживает активность, с которой американцы меня обрабатывают — они согласились на все мои условия, и даже больше: легко приняли Майами, как вариант города встречи, взяли на себя расходы по перелету и проживанию, обещают экскурсию и деньги на карманные расходы. Визу сделают за пять минут. Они что-то обо мне знают? Или им просто очень важно поймать того террориста?

Эйфория, охватившая меня после отмены проклятия, вкупе с яростью и гневом на Панченко, заставили меня сделать звонок Анжеле Ховард. И хоть я звонил в выходной день, да еще и рано утром — с учетом часового пояса и разницы во времени, — Ховард ответила сразу же. А вот Ховард ли она на самом деле, и является ли эта женщина сотрудницей американского посольства в Москве, это пока большой вопрос.

Сначала мне это показалось хорошей идеей — одной поездкой убить двух зайцев. Наказать лишением интерфейса Панченко и получить пять миллионов долларов за, надеюсь, поимку Хаккани. Но сейчас, сразу после разговора, хорошей идеей мне это уже не кажется. Я тут какого-то Игоревича побаивался, а там ведь мощнейшая организация. К таким в поле зрения попадешь, как бы густо не было намазано медом, влипнешь в дерьмо так, что не соскочишь.

Впрочем, мало ли на свете экстрасенсов, настоящих и не очень? Реши они, что я действительно ценен и обладаю шестым чувством и третьим глазом, давно бы захватили. А так — что-то возятся, миролюбиво ждут, пока я решу свои дела.

А дел у меня до отъезда, не считая получения паспорта, два. Встретиться с проблемными клиентами компании, развеяв слухи, и встретиться с первым заместителем мэра господином Дорожкиным, чтобы задать ему несколько неприятных вопросов.

Так что мой список задач на ближайшие дни предельно уплотнен. А те же американцы… Знаете, когда ты каждые десять минут на пятнадцать секунд можешь ускоряться в шесть раз, да еще и в невидимости… Как-то проще относишься ко всему.

А начну я со встречи с Ягозой. Вижу его сутулую фигуру в беседке, едва мы заезжаем во двор. Выбравшись из такси, направляюсь к нему.

— Филипп Олегович! — радостно восклицает он.

Я не уклоняюсь от его объятий и распознаю все оттенки нелегкой жизни дворового авторитета: похмельное утро, дешевый табак, въевшийся пот и пара бутылок принятого на грудь пива. Кецарик изображает бой с тенью, победно вскидывает кулак, а потом жмет мне ладонь двумя руками: