— И все-таки, кто вы такой?

— Это неважно, Эдуард Константинович. У людей к вам накопился ряд вопросов, и крайне желательно, чтобы вы честно на них ответили.

Я не уточняю, что под людьми подразумеваю горожан. Слухов и пересудов о деятельности этого чиновника много, но, как это стало обычным у нас, дальше кухонных разговоров это не заходит. Посмотрим, что будет, когда я обнародую запись его признаний.

За несколько часов в затхлой прокуренной квартире Ягозы я поднял навык вскрытия замков до пятого уровня. Поднимать выше смысла не было, да и время поджимало. Дорожкин прибыл в свой пентхаус в элитной новостройке, и это один из тех немногих часов, когда его можно брать тепленьким — не оборотня в шкуре первого зама мэра, а предающегося запретным утехам голого мужика.

А узнал я об этом благодаря новой возможности «Познания сути», которая теперь показывает не просто метки объектов, но и их некоторые второстепенные характеристики. Например, частоту сердечных сокращений. И если она зашкаливает, причем не дома или в спортзале, а в квартире… то или объект перетаскивает мебель, или он в процессе полового акта.

Как я убедился, мебель Дорожкин не перетаскивал.

— Это даже забавно, — весело говорит он. — А что за люди хотят задать мне вопросы?

— И это тоже неважно. Постарайтесь понять: вопросы к вам, не ко мне. Я задаю, вы отвечаете. Доступно?

— Вполне. Только почему вы решили, что я буду отвечать?

— Потому что у вас нет другого выхода. Мы, — я говорю «мы», чтобы это звучало представительнее, ведь такие люди совсем не боятся одиночек, — знаем о вас все.

— Все и так обо мне все знают, — презрительно кривится он. — Я не какой-то там с улицы, я — власть. Мои фотографии в каждой городской газете, если вы вдруг не знаете.

— Все знают первого заместителя городского мэра Эдуарда Константиновича Дорожкина. Здесь я согласен. Но кто знает о юноше с горящим взором Эдике, который в восемьдесят седьмом изнасиловал старшеклассницу? Может, об этом знает ваша супруга Сонечка?

— Рыськин слил? Этот старпер еще жив? — равнодушно интересуется Дорожкин. — Не было ничего такого. По обоюдному согласию все было.

— Две тысячи советских рублей стоило обоюдное согласие.

— Точно, Рыськин!

— В девяносто пятом вы убили своего партнера. Напомнить, как его звали?

— Слушай, не знаю, как там тебя… Ты кем себя мнишь? Это случайность была, Глеб на охоте сам в себя выстрелил! Тебя там не было, а был только я. Так что не выдумывай!

Да, так дело не пойдет. Миниатюрная видеокамера в очках, исправно записывающая разговор, пока фиксирует только отрицания, а не признания. Но то, что он лжет, красноречиво подтверждают и «Распознавание лжи», и строчка из списка преступлений в его профиле. Придется надавить.