— Ладно, тогда о делах не столь отдаленных по времени. Начнем с самого свежего. — Я достаю прихваченную с собой пухлую папку, забитую бумагой, и делаю вид, что зачитываю с нее. — Совращение несовершеннолетней Ирины Гончаренко… Контракт на постройку стекольного завода… Распределение земельных участков… Стройка детской поликлиники…

Я цитирую список его преступлений, не забывая упоминать о каждой из статей уголовного кодекса, и чем дальше в прошлое захожу, едва сдерживая бешенство и возмущение, тем больше вытягивается его лицо. К две тысячи пятнадцатому году он издает горловой звук и резко прыгает на меня. Обхожусь без героических способностей. Уклоняюсь, встречаю правой в скулу, левой в живот, коленом в нос. Наклонившись, зло шепчу:

— Тебе, тварь, обычных женщин мало? Что же вас всех так на малолеток тянет? Шею сверну, если сам не начнешь рассказывать!

Гнусавя себе что-то под нос, он, стоя на четвереньках, быстро перебирает ногами и руками, переползает на кровать и жмется к стенке, подальше от меня.

— Ну! Говори!

— Да, да… Сейчас.

Командная аура начинает работать, как понимаю. Вернее, работала она и до этого, но теперь, подкрепленная силой, знанием его секретов и угрозами, усилилась многократно.

— Зачем вам это? Вы же и так…

— Чистосердечное признание облегчает наказание. Расскажешь все, и я просто уйду. Обещаю.

Я не кривлю душой. Цель всего этого — видеозапись признания. Потом она пойдет в сеть, а вместе с фактами из профиля — в компетентные органы. И если они проигнорируют, отмажут Дорожкина, значит, таков будет их выбор. А их выбор и есть выбор общества. Биться с ветряными мельницами и становиться вне закона, играя Робин Гуда, я больше не буду. Мою внешность Дорожкин вряд ли опознает — я в солнцезащитных очках, в капюшоне и с наклеенными усами. Искусственная сутулость и искаженный голос добавляют маскировки. Клоунада, но клоунада необходимая.

— Хорошо, — севшим голосом говорит чиновник. — Я расскажу…

Приукрашивая факты и умалчивая о некоторых деталях и мотивах, он сбивчиво рассказывает. Моменты с девочками он как-то особо смакует, в мелочах вспоминая внешность жертв и даже то, во что они были одеты. Слушать это тошно и омерзительно.

Меня выручает система, вспыхнувшая алертами и заслонившая вид разжиревшего дородного чиновника квестовым окном.

Свершить правосудие!

Ликвидируйте Дорожкина Эдуарда Константиновича, убийцу, насильника, педофила и коррупционера.

Дорожкину Эдуарду Константиновичу будет присвоен отрицательный уровень социальной значимости.

Особь будет признана особо опасной и чужеродной для Сообщества локального сегмента Галактики (планета Земля).