— Командуй, босс, — скалится Картер, почесывая пузо. — Как будем бить саудита?

— Бить буду я и Дила’Ага, которого я призову.

— И тем не менее… — не успокаивается американец, и я вынужден его перебить.

— И тем не менее ваша основная задача — не умереть! Не знаю, как ваш окончательный вылет повлияет на это, засчитают ли вам победу. Я в этих правилах уже совсем запутался: с моей смертью клан распался, и не верни я вас в Испытание…

— Будь что будет, Фил, — кивает Ману. — Как говорят у нас в Колумбии…

— Не сейчас, Мануэль, — я кладу руку ему на плечо. — Времени в обрез. Займитесь прокачкой.

Следующие минут десять я слышу удивленные и восхищенные выкрики друзей, обретающих новые таланты. Майк предсказуемо получает класс воина, как у Картера и Ману.

— У меня появился замедляющий выстрел! — радуется Йована. — Только стрелять не из чего…

Бью себя по лбу ладонью, снимаю рюкзак и вытряхиваю содержимое на землю.

— А вот и есть! Разбирайте комплекты и оружие.

В который раз возношу хвалу нашей предусмотрительности: запасенные в свое время десятки комплектов новой экипировки снова пригождаются, причем в самый нужный момент.

— Народ, послушайте. Я еще раз повторяю: ваша основная задача — не погибнуть. Бойцы Джумы равны вам по уровням, а «гвардейцы» даже превосходят! Не лезьте на рожон, если они кинутся помогать своему лидеру! Наша главная ударная сила сейчас — это глобальный босс. Он такой большой, что ему Рекс на один зуб, понятно?

— Э… — тянет Ола. — А как он выглядит?

— Представь себе дождевого червя длиной в семьдесят метров. Добавь ему на морду щупалец, покрой спину броней и огромными шипами размером с автобус и заполни брюхо раскаленной лавой, которой он плещет из отверстий по всему телу… Представил?

— Не могу себе такое представить, — качает головой камерунец.

— Не знаю, каким надо было быть читером, чтобы уложить такую тварь, — говорит до того молчавший Майк Хаген. — Но я рад, что все обернулось так, Фил. И еще рад, что ты вернул своих… товарищей. Правда, я совсем не верил, что у такого человека, как ты, могут быть друзья…

Остальные непонимающе переводят взгляды с него на меня.

— Когда я его встретил, я был под действием того кинжала, что перестраивает мышление. Помнишь его, Йована?

— Еще бы, — кивает она. — Мне пришлось прострелить тебе руку, чтобы ты сдержал слово и не прикончил Зака…

После нескольких секунд ошарашенного молчания и активного переваривания информации народ взрывается, но громче всех слышится яростный поток нецензурной брани Олы, где вперемешку с французскими крылатыми фразами, дедовскими поговорками и всем известным английским матерком упоминается как сам израильтянин Зак, так и сербская недрогнувшая рука Йованы, спустившая тетиву.