Секунда-две-четыре-шесть. Мы с азиаткой синхронизировали наши потоки мыслей. Очень необычное чувство! Будто две реки сливаются, бурлят на горных порогах, но температура и цвет воды у них разный. Её чувство любопытства надулось как воробей, важно пофыркало, но потом признало во мне такого же недотрогу, как она сама.

—«О, Том подключился!» — узнаю голос скромницы. — «Слава Шиве и её яйцам! Я думала, док опять нас на душевные разговоры разводить начнёт. Ты, кстати, и впрямь вовремя появился, Том. Чем дальше в будущее Кадди заглядывает, тем сильнее я теряюсь в потоках её видений. Иногда даже не знаю… а я ли это ещё? Или уже кто-то иной».

—«Чин-Чин?» , — шестерёнки в моём сознании со щелчком встали на место.— «Хм, так вот как ощущается её телепатия. Если потеряешься в чужих мыслях, иди на мой голос. Я так мелких детишек в общине успокаивал. Ну и взрослых тоже».

Наши с Чин-Чин сознания слились, как две нити в одном канате. Её беспокоит сквозняк, дующий от двери. Эта привыкшая терпеть тихоня уже натянула кофту на шею, а внутри меня всё кипит от возмущения. Не был я никогда терпилой!

— Монэ! — обращаюсь к охраннику, имитируя тембр голоса Крама. — Будь добр, прикрой дверь.

Имя я подслушал по дороге в трюм. Охранник дёрнулся выполнять и, только сделав шаг, развернулся и с удивлением посмотрел сначала на дока, а потом на меня. У Крама аж глаза на лоб полезли, когда он собственный голос из чужих уст услышал. Док всё же кивнул, давая согласие, и дверь закрыли.

Хм, а ведь образец речи Крама я взял из памяти Апрель, сам того не подозревая.

«Память», она же Анна, она же Апрель, сидит на полу и держит Чин-Чин за левую руку. Кадди «Метла» — за правую. Герман — за правое плечо, а Лютер — за левое. Получилась эдакая звезда, в центре которой находится телепатка Чин-Чин. Пауэр рейнджер, ей-богу! Так и хочется крикнуть:«Во имя луны, трансформация!»

Недовольно бубня на немецком, Батарейка рукой взялся за оголённый кабель. Толстый, медный, толщиной с руку взрослого человека. Стоило ему это сделать, как по трюму сразу разнёсся гул.

Моя чуйка вынырнула из тьмы и словно ночной кошмар и подарила миру такой взгляд, что людям в чёрном и не снилось. В нём смешалось всё! Сомнение, неприязнь, желание свалить отсюда нафиг.

Звук!

Так урчит не дизельный двигатель. Я его бу-бу-бу за двести метров узнаю. Тогда на чём, чёрт возьми, может работать корабельный двигатель⁈

—«Мы на ледоколе „Ямал“. Движемся согласно маршрутному листу вдоль линии Северного Полюса». — Герман, видимо, уловил моё беспокойство, но не знал, как помочь. —«Восемьдесят пять градусов северной долготы, тридцать пять градусов северной широты. Отставание от расписания — 2 минуты и 41 секунда. „Ямал“ сбавлял ход, когда вертолёт с тобой заходил на посадку».