Стальной хваткой держу дар Лютера, но его разум отпускаю в беспамятство. Так будет лучше для его ментального здоровья.

— Отдохни, братец. — Глаза парня тут же закатываются. — Сегодня я буду твоим карбюратором.

Печать гудит! Лампочки в лаборатории на секунду превращаются в маленькие солнца, следом раздаётся треск стекла, и комната погружается во тьму. Врачи в ужасе орут. Кто-то запнулся о разбросанные по полу провода.

Прикрыв глаза на секунду, вижу, как мой внутренний мир стремительно меняет свой цвет. Серебристо-голубые облака меняют свой оттенок к ослепительно-белому!

…Десять тысяч и две линии узора…

…Малая устойчивость тела к перенасыщению энергией…

…Малая энергопроводимость…

Нет, не то! Надо перестроить линии. Мне нужна не сопротивляемость, а другой рисунок. Взмах руки, и часть линий становится прозрачной. Новый контур сам собой появляется в воздухе. Надо вписать его в старый, не трогая прозрачных линий.

…Малая проводимость биоэнергий…

Изящная гибкая линия не стирает прежнюю, а делает, скорее, развилку-переключатель. Если надо, активирую сопротивление. Однако сейчас мне нужно другое. Входящий поток энергии теперь не будет вредить мне, а пройдёт сквозь тело.

Мало! Слишком много красных линий в узоре.

Взмах кисти, и я рисую в воздухе ещё одну линию. Вторую, третью, четвёртую, окончательно теряя ощущение времени.

…Средняя проводимость биоэнергий…

…Продвинутая проводимость…

…Высокая…

…Сверхпроводимость…

Открыв глаза, ловлю напряжённый взгляд Кадди. Девушка закусила губу и ждёт моего сигнала. За окном лаборатории слышны выстрелы. Несколько пуль выбили стёкла в окнах комнаты, где мы сидим. Врачи и учёные с криками повалились на пол, прикрывая головы руками. И только доктор Крам стоит и напряжённо смотрит на нас Кадди.

Прикрываю глаза и ору что есть сил.

— Отсчёт, доктор! Давайте обратный отсчёт!

— «МИМИР»! — ревёт дурниной Крам. — Уход в сеанс через три… два… один… с богом, ребята!

Контакт.

Мир сжался в точку, и нас понесло далеко-далеко.

* * *

Вздинь. Нас перенесло на автомобильную парковку. Вокруг степь с чахлой растительностью, буераками и колдобинами. Вдали виднеется многокилометровая вереница машин, теряющаяся где-то за горизонтом.

Старый однорогий олень Биербек, забравшись на олениху Шавуху, смотрит на дорогу. Блея дурным голосом, олень явно охреневает от происходящего! Чего столько двуногих на своих тарантасах забрались в его глушь? Ещё день-два шатания по деревням, и Биербек с местными казахами начнёт… шанкалы конкора ашвалде… А ведь раньше такой порядочный олень был!

На автопарковке под навесом происходит нечто интересное. Казах с золотыми зубами, потирая потные ладошки, осматривает толпу покупателей.