— Пап, а это правда, что ты границу с Грузией на самокате пересёк?

— Правда, сынок, — дядя Фёдор вымученно улыбнулся. Его таки женили.

Подняв взгляд, мужчина поймал настороженный лик любимой супруги в доме напротив. С тех пор как он вернулся из Грузии, она с него глаз не спускает. То сковородка из окна случайно блеснёт, то постель в доме теплее становится. Вот они, прелести семейной жизни!

— Пап, а ты потом и в Армению на самокате доехал?

— Да, Павлуша. И до Армении доехал. Потом обратно по грунтовой дороге ехать пришлось. Вот теперь видишь, домой вернулся!

Юный Павлик гордо расправил грудь и, повернувшись лицом к детской площадке, крикнул.

— Слыхали, пацаны. Мой папа — легенда! Вон сколько на своём самокате наездил. Я вырасту и так же смогу!

Картинка снова смазалась, и нас перенесло куда-то далеко-далеко. Не только по времени, но и по расстоянию. Да чего уж там! Даже по высоте относительно уровня моря.

Тяжёлый гул турбин двигателей. Мы в трюме небольшого грузового самолёта. Повсюду свисают транспортировочные ремни, лежат рюкзаки с вещами, и я зачем-то застёгиваю на себе крепления парашюта.

Фюзеляж тряхнуло, и я едва не ударился о стенку. Подобие шапки с проводами, натянутой на голову, смягчило удар.

— Ваздушный ямы, однако! — на ломанном английском прозвучало из левого наушника. — Девойки и мальцы, пристегните ваши хрепты… я хотель сказать рэмни. Электроника… бехерхеушулда… в любой момент крякнется.

Куд-кудах. Я еле успел уклониться от пролетевшего рядом живого снаряда.

Почему в салоне летают курицы⁈ Какой бы год это ни был, как я вообще оказался на этом летающем корыте? Взгляд зацепился за одну из заплаток на фюзеляже. Судя по запаху и характерному цвету, её зачем-то замазали коровьим дерьмом. Боги, да я в летающем сарае!

Самолёт тряхнуло, двигатели загудели, и один из них резко заглох.

Взуууу… звук падения ввинчивается в мозг. Фюзеляж трясёт так, что я вот-вот начну понимать кудахтающих куриц.

Кхк — второй двигатель отключился. Видимо, в ручном режиме.

— Сейчас трах… трэх… тряхнёт⁈ — раздалось в гарнитуре. — О, точно. Тряхнёт.

Я схватился за верёвочный поручень, протянутый вдоль стены. И у меня это получилось! Ощущения крайне реалистичные. Словно я настоящий схватился за вполне себе материальный объект и управляю своим телом.

Самолёт снова тряхнуло, и оба двигателя запустились.

— Да…дэсятьменут да падлета к… — Гарнитура заискрила и ударила меня током.

Над воздушным шлюзом, ведущим наружу, загорелся оранжевый свет. Ох, не нравится мне всё это! На кой ляд я в этом видении парашют на себя нацепил? Тут всё как-то отличается от видений, что были раньше. Я даже телом могу управлять и взаимодействовать с миром.