— Ты сам сопротивлялся! — рыкнула в ответ Анна. — А тех мастеров, между прочим, «Конкорд» со всего мира собирал.

Кадди спокойно глянула на меня.

— В том видении твоя мать, Томас.

З-зараза! Знает ведь, чем меня подкупить. Я бы ни за какие деньги не согласился на ещё один сеанс головной боли от Апрель. Но если там и впрямь есть кадры с моей матерью, то я хочу их увидеть.

— Согласен. — прошептал я.

— Вот так бы сразу, — довольно фыркнула Апрель и потянулась к Чин-Чин.

— Погоди, — остановила её Кадди, глядя на меня. — Всё то время, что мы вместе работаем над «Мимиром», меня раздирает любопытство. Почему ты вообще согласился работать на «Конкорд»? Да ещё и влез в авантюру с убийством королевы эльфов? Я всё думала-думала и никак не смогла понять.

Теперь уже я фыркнул. Опять Кадди нашла, как расшатать моё спокойствие.

— Мне предложили хорошую оплату.

— Как же ты порой бесишь! — Кадди с серьёзным лицом ткнула в меня пальцем. — Хрен пойми, кто в тебе это воспитал, но у тебя аж лицо дёргается, когда врать приходится. Колись давай!

— Не хочу, — покачал я головой. — Вы не поймёте. Просто думай, что я из-за денег на это дело подписался.

Кадди сжала кулачки, стиснула зубы и, кажется, тихо выматерилась. Сидящая рядом с ней Чин-Чин встрепенулась и удивлённо захлопала глазами. Кажется, таких грязных ругательств ни она, ни я от Кадди никогда не слышали.

— Апрель! — провидица шипя кивнула на Анну. — «Конкорд» фактически выкупил её у отца-алкоголика, когда ей было шестнадцать. Так что да, Томас! Анна будет с «Мимиром» столько, сколько сможет. Ей, как и Чин-Чин, некуда потом идти.

Пышущая возмущением провидица сдула прядь волос с лица и перевела взгляд на телепатку.

— Сама скажешь?

— Нет. — Азиатка удивлённо вытаращилась на подругу. — Томас не поймёт.

— Поймёт, уж поверь. Он вообще всех нас поймёт. Да, Томас? — продолжала шипеть Кадди. — Дар Чин-Чин расшатывает её нервы. «Конкорд» вытащил её из деревни в Северной Корее. Под крышей дома, где она жила, ютилось тридцать детей-сирот. Знакомо⁈ У Германа есть религиозные родители, которые его боятся. Но даже такой эмоциональный сухарь, как он, жаждет семьи. А «Мимир» — это и есть семья. Мы все вместе боремся за то, чтобы просыпаться, имея надежду на завтрашний день. Лютер? О, да! Ему дали хорошее образование, счастливое детство, тихо готовя стать сосудом для папани Финеаса. Чтоб тому старому козлу мухой в супе насмерть подавиться!

Молчу. Кадди это бесит ещё сильнее. А чего она хотела? Моя печать стабилизации в том числе от таких эмоциональных штормов спасает. Будь это иначе, я бы не выдержал так много погружений в эльфийские чертоги.