— Но вы должны понимать порядок, — строго добавил заведующий, убирая облигацию в плотный конверт. — Наличными мы такие деньги в кассе не держим, да и не выдаём сразу. Облигацию мы изымаем и отправляем специальной почтой на экспертизу. Нужно подтвердить её подлинность и убедиться, что номера не были подделаны. Это займёт три-четыре недели.
Он быстро застрочил перьевой ручкой по официальному бланку, прихлопнул его гербовой печатью и протянул маме.
— Вот вам квитанция о приёме облигации на экспертизу. Храните как зеницу ока. Как только придёт подтверждение, мы известим вас по адресу на улице Калинина. Придёте к нам, и мы откроем на ваше имя сберегательный счёт. На все пятьдесят тысяч. Согласны?
— Да… да, конечно. Спасибо вам, — мама бережно взяла квитанцию.
— А другая облигация? Там было пятьдесят рублей, — напомнил я.
В этой суете про неё и позабыли.
— Ах да, — спохватился заведующий.
Он достал из сейфа купюру в пятьдесят рублей и передал её маме.
Когда мы вышли обратно на улицу, я испытал облегчение. Денег в кармане особо не прибавилось, зато на руках была законная государственная бумага. Нужно будет порадовать Бориса: проблем не возникло.
Глава 20
Проверка облигации ещё продолжалась, а мама уже писала письма двоюродным сёстрам. Мол, не желают ли они продать дом? Когда мы только приехали в Краснодар, я со слов бабушки был уверен, что жильё принадлежит её племянницам — маминым кузинам.
И лишь недавно, когда прописывали Беловых и участковый милиционер листал домовую книгу, я разглядел один момент. Законным владельцем дома на Калинина до сих пор числился дед Вова Иванов — отец этих самых сестёр. Сам дед давно уехал и проживал сейчас в совхозе под Гаграми*. Там он, как совхозный рабочий, и был прописан по паспорту.
Вот этот момент меня удивил, и я уточнил у мамы. Оказывается, деду Вове вовсе не требовалась прописка именно в его собственном доме в Краснодаре, чтобы оставаться его законным владельцем. Право собственности на дом не зависело от того, стоит ли у тебя в паспорте штамп с этим адресом.
Сёстры же здесь официально тоже не прописаны. Да и право на сам дом пока оставалось за дедом. Если он умрёт, им ещё придётся оформлять наследство и доказывать родство, если с документами возникнут проблемы.
Потому продажа дома должна была родственниц заинтересовать. Главное — чтобы они поскорее тряхнули деда в своих Гаграх, и тот прислал им нотариальную доверенность на продажу. А мы заплатим честно. Не чужим ведь дом достанется — своим. Всегда смогут приехать из Абхазии и остановиться у нас, если что-нибудь в Краснодаре понадобится.