Причём, настолько достоверно «играла», что я даже начал прикидывать, куда съезжать. Были у меня на примете две комнаты. Одна — в доме, где бывший полицай жил, вторая — через стенку, там же. На Дубинке меня знают, бабушку и маму не обидят. Разве что мне до техникума добираться дольше.

Об этом я тёткам и поведал, правда, про район уточнять не стал. Сказал, что у одногруппника соседка две комнаты сдаёт. В результате всё же остановились на тридцати восьми тысячах. Как ни хотелось родственницам загрести побольше денег, но кто бы им их дал?

Дальнейшие дела с покупкой дома решали без меня. Я окунулся в учёбу и дела техникума.

Максим Сергеевич вызывал к себе, потребовал тексты и ноты песен. Он отчего-то очень скептически отнёсся к тому, что мы от имени техникума выставили песню никому не известного Белова. Стихи он прочитал, решил, что слова правильные, но без мелодии это ни о чём. Директор не посчитал нужным сохранить их для себя.

Неожиданно ему позвонили из районо, потом с радио. И у всех один вопрос — где ноты и текст.

Ноты у меня имелись, конечно. Их нам помогла написать мама Борьки. Но отдавать единственный экземпляр директору я не собирался. Поэтому ему пришлось немного подождать, прежде чем получил желаемое и передал ноты с текстом всем, кто их запрашивал.

С нашего курса тоже никто не поверил, что мы выдадим что-то достойное. Татьяна Ткачук после ноябрьских праздников ехидненько так поинтересовалась, как прошло выступление. Мне было некогда: я торопился оббежать преподавателей, чтобы официально отпроситься по поводу проводов друга в армию. Поэтому ответил Ткачук невнятно, а она разнесла по техникуму сплетню о нашем провале, чем сильно удивила Татаринова.

Васька даже ко мне подошёл с уточнением.

— Вась, тексты и ноты для радио спрашивают. О каком провале речь? — развеял я его сомнения.

Татаринов успокоился и стал задавать мне вопросы уже непосредственно по химии. Ему однозначно нравилось учиться в техникуме. Немного жаловался на общеобразовательные предметы, но мужественно тянул их — будущий профессор-химик.

У нас было очень много лабораторных работ. Не уверен, что в начале первого курса в институте их столько же. Там, наверное, вначале должны делать упор на теорию, на фундамент. Нам же сразу писали на доске: сделать то-то и то-то — и вперёд.

В очередной раз на лабораторной я порадовался тому, что в другой жизни, в те непростые для страны годы был таким любознательным. Пробовал себя в разных областях. Вася, мой тот друг, погибший в Чечне, одно время подбивал меня торговать вином. Выглядело всё просто: в одном месте купили дешевле, в другом продали дороже. Причём разливать вино по бутылкам мы сами не собирались — планировали покупать уже готовое.