— Вот оно! — наконец торжественно объявил он, раздвигая густые кусты.

Перед нами, наполовину ушедший в землю, лежал искорёженный, обгоревший остов тяжёлого немецкого грузовика. Чуть поодаль из земли торчал обломок самолётного крыла.

Пацаны сразу оживились. Мишка с Толиком профессионально оценили фронт работ и принялись раскачивать тяжёлую рессору, прикидывая, как лучше отделить её от рамы.

Я же, пока Борька с энтузиазмом расписывал, как мы потащим этот лом на школьный двор и утрём нос Лужскому и всему десятому «А», решил осмотреться.

Чутьё не подвело.

Прямо под обломками кузова, наполовину засыпанный сухой глиной, лежал длинный металлический ящик. Опустившись на колени, я принялся осторожно разгребать землю.

— Валёк, ты чего там, клад нашёл? — крикнул Хмель.

— Вроде того, — отозвался я, ухватившись за брезентовую ручку и с трудом вытаскивая ящик на свет.

Это оказался немецкий армейский фильтрационный комплект для очистки воды в полевых условиях. Жестяной ящик почти полностью сгнил, но внутри, завёрнутые в промасленную ветошь, лежали настоящие сокровища.

Во-первых, три толстостенные стеклянные колбы со шлифами — тяжёлое, качественное немецкое лабораторное стекло, способное выдерживать сильный нагрев и приличное давление. В моей нынешней реальности раздобыть такие колбы обычному десятикласснику было практически невозможно. А тут — настоящий подарок судьбы, просто «рояль в кустах».

— Парни, идите сюда, помогите вытащить! — позвал я.

Мишка с Толиком тут же подбежали и без особого труда вытащили тяжёлый ящик из-под обломков.

— Ого, трубки медные! — одобрительно хмыкнул Мишка. — И стекло какое-то чудное. Зачем оно тебе, Валь?

— Для науки, Мих. Пойдёт в мой личный фонд, — заговорщически подмигнул я.

Борька к моей добыче отнёсся с пониманием. Возникла только одна проблема — как всё это утащить. В итоге решили мои трофеи пока спрятать неподалёку, в овражке, тщательно присыпав землёй. Заберу позже. Сейчас же понесём в школу то, что сумеем поднять.

Усталые, перепачканные ржавчиной и глиной, мы наконец добрались до школьного двора. Там уже собрались почти все старшие классы. Воронов стоял с ведомостью, отмечая, кто и сколько принёс металлолома. Герман Лужской выглядел не слишком довольным. Подозреваю, воскресенье он предпочёл бы провести совсем иначе. Но положение обязывало, и приходилось работать наравне со всеми.

Куча металлолома десятого «Б» поначалу выглядела довольно скромно. Но только до нашего появления.

— Десятый «Б», за мной! — во весь голос крикнул я, сбрасывая на землю тяжёлый лом.