Когда он дошел до самой дальней части госпиталя, то услышал негромкий мальчишечий голос, напевавший какую-то незнакомую песню:

— … Дернул люк, толкнул он люк,

Из последних сил, что было.

Скрежет стали, рваный звук,

И все в памяти застыло.

… А его тащил мед. брат

Из пылающей машины…

Боясь спугнуть, Симонов пошел на цыпочках. У полуприкрытой двери крайней палаты замер и осторожно заглянул внутрь.

— … Нет, не так, совсем не так, — набирал силу голос паренька, склонившегося на забинтованной мумией бойца.

— До последнего вздоха.

Умирая он шептал,

А за родину совсем не плохо.

За любимых, за живых, неплохо.

Молодой танкист-летеха…

Карандаш корреспондента молнией метался по странице блокнота, пытаясь ухватить все самое главное в этой картине. Резкими штрихами нарисовал часть стены и окна, высокую спинку кровати. После аккуратно вывел склонившуюся над кроватью фигуру.

— … Ох, маменьки, танкист-то наш ожил! А мы думали уже все… отмучался, сердешный, — за плечом Симонова неожиданно охнула медсестра, заставляя его вздрогнуть. Похоже, лейтенанту до этого совсем худо было. — Смотрите, смотрите! Подпевает…

А лежавший на кровати раненный крепко схватил парня за руку и пел вместе с ним. И слова незнакомой, но проникновенной грустной, песни звучали все громче и громче, заставляя у них всех остро сжиматься сердце.

Только допеть до конца им не дали. Словно дежавю какое-то. Опять где-то в коридоре загрохотал начальственный бас, от которого все вокруг «прыснули», как мыши от кота. Вновь из-за поворота появилась недовольная фигура начальника госпиталя, взглядом метавшего гром и молнии.

— … Ну, сколько можно⁈ — мальчишка, словно нашкодивший домашний кутенок опустил голову и с виноватым видом побрел за военврачом. — Я же сказал тебе, сидеть как мышь под веником⁈ Хватит! Живо за мной!

Корреспондент так и продолжал стоять, как столб, провожая их взглядом. Когда же опомнился, то ему уже было не до них. Прямо перед ним тянулся плотный сержант:

— Товарищ интендант второго ранга, Вас товарищ генерал срочно к себе требует.

Раздосадованный Симонов еще мгновение глядел в сторону поворота, не появится ли снова тот паренек. Тщетно. Оттуда появлялись лишь санитары с носилками и медсестры, суетившиеся рядом.

— Пошли, — махнул он рукой. Генерал, как и любое начальство, ждать не будет.

До штаба девятнадцатой армии, которая обороняла Витебск, было рукой подать. Если дворами и на машине, то можно было за десять — пятнадцать минут добраться.

— Здесь срежем, а то там сильно немцы шалят, — водитель на перекрестке свернул в узкий переулок. Легковая машина еле-еле втиснулась между двухэтажными каменными дворами. — Из артиллерии содят и содят. Как говорится, тише едешь, дальше будешь, — нажал на газ, бросая автомобиль вперед. — Проскочим!