— Точно, что-то случилось, — недовольно буркнул командир, заметив среди деревьев какое-то шевеление. — Вон и Филимон, как стрельнутый скачет.
По тропе, и правда, галопом несся всадник. Юнец лет семнадцати, Филимон Кондратьев, у него в порученцах ходил. Хмурной, неспешный обычно,а сейчас, как с цепи сорвался:
— Т-т-товарищ командир! Т-т-товарищ командир! С-с-сидор Артемьевич!
Ковпак дернул поводья, заставляя жеребца встать на дыбы. Видно, что-то случилось. Филимона еще никогда таким не видел. Тот даже заикаться меньше стал. Обычно едва ли не каждое слово у него ломанным выходило.
— Здесь я! Сюда давай! — привстал на стременах и рукой вдобавок махнул, чтобы было лучше видно. — Филя!
Вскоре рядом с Ковпаком едва ли треть отряда собралась. Мужчины, женщины, все с тревогой смотрели на всадника, словно он тот, кто несет черные вести.
— Т-т-товарищ командир, там… с с-с-санитарным обозом с-с-случилось! — ординарец то и дело с шумом вдыхал воздух, чтобы выговорить новое слово. Оттого речь получалась ломанная, рванная. — Они шли, а т-а-ам телега по с-с-старой д-д-дороге…
Ковпак вздрогнул, машинально схватившись за кобуру с маузером. Они ведь специально обоз с больными и раненными пустили в стороне от основного отряда, в самой глуши Путивльского леса. Там как раз проходила старинная дорога, уж десятка лет как заброшенная. Думали, что там-то рядом с болотами безопаснее всего. А выходит, нет!
Значит, точно немцы! Сволочи! Как же они там оказались? Специально же, у местных спрашивали, безопасно там или нет. Уверяли, что там совсем нехоженые дороги. Мол, никого на десятки верст: ни человека, ни зверя. Как же так получилось? Кто виноват⁈
— Т-т-товарищ командир, п-п-полицаи и немец…
— Да, рожай уже, наконец! — рявкнул командир, вконец потерявший всякое терпение. Если случилось страшное, то уже сейчас нужно было поднимать в ружье боевые группы. — Что там, в конце концов, произошло⁈ Что с обозом? Ну? Дайте ему кто-нибудь воды!
С ближайшей телеги кинули фляжку, к которой Филимон тут же с жадностью присосался. Одним махом фляжку ополовинил.
— Т-т-товарищ командир, так Мишка снова у-у-учудил…
Ковпак с недоумением тряхнул головой. А причем тут Старинов? Что он мог такое сделать? Опять что ли концерт устроил?
[1]Иосиф Кобзон — Баллада о красках — поиск Яндекса по видео (yandex.ru)
Глава 15 Смелость города берет, а наглость — еще больше * * *
Несколькими часами ранее…
Это только в плохих и откровенно «мусорных» фильмах про Великую войну партизанские будни рисуются так, что поневоле вызывает живой интерес. Зритель видит кругом глухой лес, полный грибов и зверья, а небольшие озерца кишат рыбой. Под мохнатыми лапами елок укрыты добротные землянки партизан с баней, столовой и даже клубом. Вечерами возле костра здесь звучит баян, слышатся задорные песни и задумчиво курит мудрые командир. На самом же деле ничего этого и в помине не было.