Допев, мужчина хмыкнул в усы. Хорошо получилось, душевно. Верно говорят, нам песня строить и жить помогает.

— Это все точно от матери, — кивнул он сам себе. — А вот батя…

С отцом было сложнее. Нутром чувствовал Ковпак, что батя у Мишки не обычный интеллигент, а может даже и не интеллигент, вовсе. Слишком уж паренек «разбитной», пронырливый, а главное, уверенный. Со всеми — и с малым и с малым — разговаривает так, что диву даешься. Даже перед ним, целым командиром отряда, вроде тянется по стойке «смирна», а во взгляде все равно смешинка чувствуется. А такое умение совсем не простое, особенно для столь юного возраста.

— … Значит-ца, непростой у тебя батя, хлопец. Подожди-ка! Как я только забыть мог?

И тут до него доходит, кто у Мишки родитель.

— Часы генеральские от самого Конева! Простому пацану ведь такое точно не подарят, а вот сыну боевого товарища — запросто! Точно! — он довольно зацокал языком. Размышления выходили очень даже правдоподобными. А, значит, так скорее всего и было на самом деле.

В пользу этой мысли еще кое-что говорило. Когда Мишку в том взорванном дзоте у моста нашли, то встретили там еще одного раненного бойца. Он-то и рассказал, что этот паренек приехал к ним на пост вместе с самим Константином Симоновым. Ну, разве могло быть простым совпадением, что обычный мальчишка ехал вместе с известным советским поэтом? Не верится. Значит, прав он — Мишка Старинов родственник какого-то большого военного или важного начальника.

— А чего ж тогда парень здесь делает? Мы ведь чай не за грибами идем, не монпансье кушать.

Вопросы, конечно, оставались, и в большом множестве. Только когда их не было. В такой же запутанной ситуации, вообще, что угодно могло было быть.

— … Хм, может с эвакуацией просто не успели. К бабушке приехал на лето, а тут все и закрутилось. Генерал Жуков тоже мать свою с родной сестрой не успел вывезти, — гадал командир, догрызая уже второй сухарь. — А может батя у него из репрессированных. Такое тоже может быть… Вот бедняга и бедствует… Эх… В любом случае, за ним особый пригляд нужен, — подумав немного, Ковпак решил поручить своему ординарцу за Мишкой приглядывать. Пусть, как говориться, одним взглядом поглядывает за парнишкой. Ведь, они почти одного возраста, точно общий язык найдут.

— Что-то не спокойно у меня на душе, словно гложет, грызет…

Внутри, и правда, что-то нехорошо было. Тяжко, словно вот-вот что-то нехорошее случится должно было. Ковпак тяжело вздохнул. Чутье у него такое было, еще с Гражданской, и не единого раза не подводило. Оттого, наверное, и жив остался в той мясорубке. Товарищи, кто с ним в одном полку служил, сгинули в схватках с золотопогонниками, а он выжил. Вот и сейчас чутье давало о себе знать.