Будущий Путивльский боевой партизанский отряд под предводительством Ковпака пробирался такими нехожеными тропами, что каждая верста для партизан и обоза давались весьма тяжелой ценой. Лошади быстро уставали, приходилось то и дело чинить телеги. Про людей и говорить было нечего. Партизаны выматывались так, что вечером замертво падали и с трудом вставали утром. Одежда на глазах превращалась в обноски, делая отряд похожим не на боевое иррегулярное соединения, а на банды махновцев времен Гражданской войны.
Начавшаяся портиться сентябрьская погода все это только лишь усугубляла. Солнце светило все реже, чаще хмурились тучи и шел дождь. Ночью уже было довольно холодно, отчего приходилось жечь костры, наплевав на всякую осторожность и маскировку. А как иначе согреться и высушить одежду, если промок до самых костей?При всем при этом приходилось вести боевую работу: ходит в секреты, проводить ближнюю и дальнюю разведку, осуществлять обучение и т.д. и т.п.
И кто бы только знал, как тяжело в этих условиях «отыгрывать роль» отчаянного оптимиста и рубаха-парня, которому все не по чем. За пару недель этого похода Мишка пару килограмм точно потерял, превратившись в жилистого, крепкого подростка. Стал явно выносливее, постепенно втянувшись в каждодневный тяжелый труд. Познакомился с не самой приятной стороной партизанской работы: с натертыми до кровавых мозолей ногами, с диким холодом во время стояния «на часах», монотонным изматывающим трудом и т.д.
Единственной настоящей отдушиной, где он хотя бы какое-то время мог позволить себе «выдохнуть», был санитарный взвод, а точнее общение с санинструктором Леной.Что там говорить, даже обычный разговор с этим веснушчатым чудом уже был спасением от тяжелых будней. Вроде о пустом парой слов перекинулся, а на душе легче стало. Прямо психотерапевт в юбке и пилотке.
Про таких говорят солнце в самую макушку поцелованная. Огненно-рыжая, юркая, непоседливая, не говорит, а «выстреливает» сто слов в минуту, успевая выложить и про новый приказ командира, и обсудить затянувшийся дождь, и помечать об ароматных бабушкиных пирожках, и пожаловаться на недостаток медикаментов во взводе. Причем эмоции на ее лице менялись просто с катастрофической скоростью: с радости на грусть, с удивления на неудовольствие. Просто удивительное создание.
Но при всей ее непосредственности и кажущейся детскости нередко просто поражала своей взрослостью, когда дело касалось ее обязанностей. Едва начиналась работа — новая перевязка, обработка раны или осмотр заболевшего — девушка тут же преображалась с подростка-хохотушки в серьезного и строго’врача'. Все смущение мигом исчезало, оставляя взамен лишь сухую внимательность.