— Он, — вздохнула я, поднимая глаза к заснеженным деревьям, высоким, пушистым, словно на этой элитной базе отдыха даже деревья были элитными. — Макс всё такой же. Холодный и бесит одним своим видом. А ещё он назвал меня…
— Птицей? — перебила Маша, не удержавшись.
— Да, — призналась я. Внутри что-то болезненно кольнуло.
— Слушай, — её голос стал более мягким. — Может, это знак? Ну, ты же понимаешь, всё-таки Новый год, снег, каток, случайные встречи…
— Если это знак, то я требую, чтобы судьба выдала мне другой! — резко сказала я, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. — Меньше всего я хочу, чтобы мой отпуск превратился в дебильный сериал про бывших.
Маша замолчала на секунду, потом фыркнула:
— Постарайся отдохнуть, Оль. Ты это заслужила, правда.
Её тон вдруг стал таким серьёзным, что я даже на миг растерялась.
— Постараюсь, — пообещала я. — Сейчас как раз иду на завтрак.
Но это было ненадолго.
— Ты хоть оделась, как человек? — тут же уточнила она.
Глава 3.1 Включи внутреннюю женщину!
Я тяжело вздохнула, понимая, куда всё идёт.
— Маша, это завтрак. Какая разница?
— Огромная! — драматично протянула она. — Значит, ты опять в джинсах и какой-нибудь растянутой кофте?
— Ну… почти. Но кофта с вырезом, — добавила я, чувствуя, как она мысленно закатывает глаза.
— Вот это я понимаю — прогресс! — объявила она. — Но не расслабляйся. Включи внутреннюю женщину! И помни: завтрак — это стратегическая точка. Всё, конец связи!
И отключилась, даже не дождавшись, пока я успею что-то ответить.
По пути в ресторан я наткнулась на кормушку. Вокруг неё суетились синицы и воробьи, будто участвовали в птичьем чемпионате по выдёргиванию семечек. Одна синичка посмотрела на меня с таким презрением, что я невольно почувствовала себя виноватой за то, что нарушила её утренний ритуал.
— Простите, ваше птичество, — пробормотала вслух и пошла дальше по снежной тропинке к ресторану, стараясь не слишком увязнуть в мыслях. Но, как назло, всё возвращалось ко вчерашнему вечеру.
«Птица».
Это слово эхом звучало у меня в голове. Тихо, но настойчиво, как тиканье часов в пустой комнате.
Макс всегда называл меня так.
И сейчас я ненавидела это. Ненавидела то, что он снова произнёс это слово. С той же уверенностью, будто у него всё ещё есть на это право.
Я крепче обхватила себя руками, как будто это могло защитить меня от накатывающих воспоминаний.
— Ты настоящая жар-птица. Волосы рыжие, красивая и чудеса исполняешь.
Я тогда только рассмеялась, не придавая значения, а прозвище на все следующие года осталось неизменным.