Сначала это выглядело как безобидное желание «навести небольшой порядок», но к концу первого дня я стояла посреди квартиры, заваленной сумками с вещами, старой обувью и загадочными коробками, про которые я вообще забыла, что они у меня есть.
Поняв, что самостоятельно с этим бедствием я не справлюсь, я позвонила Маше.
— Приезжай срочно. Мне нужна моральная поддержка, физическая помощь и человек, способный вовремя сказать: «Оля, нет, тебе не нужен десятый набор полотенец!»
Маша приехала быстро. Когда я открыла ей дверь, она увидела этот рукотворный Эверест из вещей посреди комнаты и застыла на пороге с широко раскрытыми глазами:
— Оля, а ты решила переехать и не сказала мне? Или тебя ограбили, но грабитель не успел вынести добычу?
— Я провожу расчистку жизненного пространства, — ответила я, вытаскивая пакет со старой обувью.
— Господи, Оль, твоему жизненному пространству надо так много места?? Что здесь произошло? Полиция обыск проводила?
— Очень смешно, — буркнула я. — Я просто решила разобрать вещи.
— Просто решила разобрать? — переспросила она, переступая через груду вещей на полу.
Я хмыкнула и протянула ей большой пакет для мусора:
— Нет, Маш, я просто поняла, что мне в жизни срочно нужен порядок.
— В жизни порядок нужен всем, — философски заметила Маша, — но обычно люди ограничиваются уборкой шкафа, а не превращением дома в филиал барахолки.
Я закатила глаза, кидая ей старый свитер:
— Помогай давай, критиковать будешь потом.
Мы приступили к разбору. Маша оказалась беспощадной помощницей. Уже через час я чуть не рыдала, умоляя её оставить хоть что-нибудь:
— Нет, Маш, эту футболку нельзя выбрасывать, это память!
— Оля, это футболка с надписью «Я выжил на корпоративе-2015», — строго сказала она, — и твой размер в последний раз подходил ей лет восемь назад.
— Ладно, — вздохнула я. — Но мягкую игрушку оставь. Это Тошка, он со мной с пяти лет.
— Окей, игрушка может остаться, но вот эти жуткие туфли с бантиками из девяностых выбрасываем немедленно.
К концу дня квартира наконец обрела вид, близкий к нормальному, и я почувствовала странное облегчение. Мы с Машей сидели на диване среди идеально сложенных стопок и коробок, уставшие, но довольные проделанной работой.
Я слабо улыбнулась и развела руками:
— Сама не знаю, что на меня нашло. Но мне стало легче.
— Макс на тебя нашёл, — бодро заявила она. — И знаешь, Оль, — сказала Маша, осматривая квартиру, — генеральная уборка действительно терапевтический процесс.
— Точно, — согласилась я. — Как будто в голове стало чище, — улыбнулась я, толкнув её плечом. — Кстати, как насчёт того, чтобы провести такую же чистку у тебя?