— Я же с гондоном ту телку драл! — торжествующе посмотрел Пахом на опера. — Ни одна экспертиза изнасилование не докажет!

— Можешь написать встречное заявление, — опер пододвинул ему ручку и листок бумаги. — Что, мол, гражданку Марцинкив знать не знаю, а мои биологические выделения означенная Богдана Игоревна похитила после моего соития с другой проституткой и поместила внутрь себя, чтобы шантажировать с целью принуждения к женитьбе и получения московской прописки. Давай, пиши! Знакомый редактор газеты СПИД-Инфо почку отдаст, чтобы такой материал получить. Над тобой вся братва ржать будет, Штырь. И да, поскольку ты особо опасный рецидивист, а жертва твоя малолетка, то сидеть тебе по сто семнадцатой статье от восьми лет. Хотя… ты у нас парень заслуженный. Думаю, тебе и пятнашка будет впору. Прокурор с судьей порешает, дадут по максимуму. У прокурорских давно на тебя зуб.

— Это ведь подстава, — могучие плечи Пахома опустились вниз, словно на них упал неподъемный груз.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — совершенно серьезно посмотрел на него опер. — Заключение экспертизы ради такого козырного парня, как ты, сделают уже часа через три. А ты пока посиди в камере и подумай, как со сто семнадцатой перепрыгнуть на семьдесят седьмую, бандитизм. За активную помощь следствию можешь получить лет семь, и через четыре выйдешь по УДО.

Пахом уставился взглядом в заплеванный пол. Только сейчас до него дошел размер пропасти, в которую он начал падать.

— Что от меня нужно?

— Даешь под протокол расклад по банде, как и кто убивал шадринских — тут же определяю тебя в отдельную хату. Персональный номер в Бутырке.

— Стучать на братву⁈ — ужаснулся Пахом. — Я не буду!

— Тогда идешь в общую хату, — пожал плечами опер. — И поверь, скрывать от тамошних сидельцев твою статью мы не будем. Думай, Штырь, время пошло.

* * *

«Куда ни кинь — всюду клин. На пятьдесят тысяч уже ничего не купить. — мучился Лёня Голубков. — Ээх! Была не была!»

Я зашел на кухню, сел на стул. Лена стояла возле настенного телевизора, обняв себя. На ее лице застыла маска отчаяния.

«Прошло две недели. Сколько там набежало? — волновался Лёня».

По телевизору шла реклама МММ. Голубков получал в кассе пачку денег и довольно улыбался.

«Ого! Е-мое! Куплю жене сапоги!».

— Ты же депутатом стал! — не выдержала Лена, начав кричать. — Откуда опять эти криминальные дела⁈

Ей из комнаты ответила плачем дочка.

Я привстал и легонько шлепнул Лужину по губам:

— Рот закрой! Нас сейчас слушают, скорее всего. Пока тебя не было, в квартиру могли напихать жучков — сейчас потешаются, твари. И нет никаких криминальных дел, это конкуренты через ментов работают. Поняла?