— Да что тут может быть еще-то⁈ — неприятно удивился я. Мне и так казалось, что хуже уже просто некуда.

— Генеральный прокурор готовит представление в Думу о лишении вас депутатского статуса, — развел руками Ладва.

— Вот черт! — расстроился я. Я так рассчитывал за депутатской коркой от всех неприятностей укрыться. А тут вон чего…

Ладва наконец, развеселился:

— В прокуратуре никто не знает, как все оформлять — первый прецедент. Да и показания против вас дал только один человек. У обвинения пока весьма шаткая позиция, но они уже землю роют и питают самые радужные надежды. Генпрокурор ходит как кот, объевшийся сметаны. У него это дело на личном контроле.

Ему то я чем успел насолить? Надо разбираться.

— Сколько у меня времени?

Железобетонная стена, за которой я рассчитывал спрятаться, стала покрываться трещинами.

— До лишения или… — вопросительно посмотрел на меня адвокат. — Лишение депутатской неприкосновенности — дело небыстрое. Этот вопрос лично генеральный прокурор на заседание Думы вынести должен. А там комиссия должна материалы рассмотреть и депутатам представить. В общем, это долгая история…

— До того, как парней расколют! — резко перебил я его.

— Думаю, день, — честно ответил адвокат, — максимум два. Мы не знаем, какой материал у них уже собран, но, думаю, они хорошо подготовились. Действовать надо быстро. С вашего позволения, я попытаюсь навестить ваших людей и передать, что задействованы все ресурсы…

— О! — хищно улыбнулся я. — Да вы даже не представляете, какие ресурсы я начну задействовать.

* * *

Денек получился тот еще. Всю нашу контору накрыло облако ужаса, да такое, что придется кое-кого встряхнуть за лацканы и набить интеллигентное лицо потомственного скрипача. Все это я высказал по телефону в самой нелицеприятной форме, и вроде бы пока подействовало. Но если эта муть выплеснется в прессу и на телевидение, будет плохо. Так я могу иностранный топ-менеджмент потерять. Все эти немцы и амеры — чистоплюи. Ты можешь делать все, что хочешь, лишь бы огласки не было и урона их резюме. Я эту паскудную породу насквозь вижу. Лицемеры поганые! Ненавижу их фальшивые улыбочки.

— В Советскую, шеф? — вопросительно посмотрел на меня Руля, который теперь водил мою машину вместо Коляна. Он понял ситуацию сразу, но в этот раз я смог его удивить. Он даже брови поднял в изумлении, когда услышал приказ.

— В Думу! — неожиданно сам для себя ответил я. В моей перегретой от напряжения башке молнией пронеслась одна дельная мыслишка, которую нужно было реализовать немедленно. Тут сложная игра намечалась, сразу на нескольких досках. Ну что же, сыграем…