— Зачем я тебе? — остановилась она вдруг и уставилась сердитым взглядом. — Тебе других баб мало? Или думаешь, я не знаю про Хакамун? Да про вас в глянцевых журналах пишут! С фотографиями!

— Да это просто пиар! — повысил голос я — Она мой зам в Думе.

— Конечно! Все у тебя замы и все у тебя секретарши… Почему не хочешь оставить нас в покое⁈

В глазах Лены появились слезы.

— У меня дочь растет, глупая! Поехали, я тебе ее спальню покажу. Ты просто упадешь — там в потолке зеркало вделано, представляешь⁈ Дом достроили. Это же был наш дом, Лен!

— Но потом мы вернемся! — внезапно сказала она.

— Как захочешь! — поднял я перед собой ладони, принимая условия.

* * *

Когда люди спят, они не притворяются. Это одна из немногих истин, в которой я уверен абсолютно. Во сне люди именно такие, какие они есть на самом деле. С их лиц сходит та маска лицемерия, которую они вынуждены носить весь день. Они не улыбаются людям, которых ненавидят. Они не смеются над тупыми шутками начальства и не пьют с теми, кому готовы плюнуть в лицо. А во сне они настоящие. Вот и Ленка была настоящей. Она и во сне прекрасна, налившись за время разлуки женской красотой. Не дошли мы с ней до детской, если честно, а набросились друг на друга чуть ли не в коридоре, пока Колян гулял со спящей Машей по дорожкам. Она не поехала домой и осталась здесь, почему-то полюбив этот дом сразу и безоговорочно. Тут было пестровато, на ее взгляд, слишком много позолоты и мрамора. Но ведь мы это придумали вместе, а потому она приняла этот глупый кич как неизбежность. В общем, я отправил Рулю за ее вещами, и он был так убедителен, что ненаглядная теща упаковала все в лучшем виде. Икнула только, посмотрев в глаза моему охраннику, и все выдала без промедления. Я теперь всегда буду его к ней посылать. Кажется, они нашли общий язык.

— Сереж, ну ты чего? — не открывая глаз, улыбнулась Лена. — Я так хорошо спала.

— Не открывай глаз! — ответил я. — Скажу, когда можно.

Черта с два она послушалась и вскочила на кровати, ошалевшим взглядом рассматривая левую руку, на которой сияло кольцо.

— Это что такое? — только и сказала она.

— Бриллиант, — развел руками я. — Три карата, чистота и цвет — две единички. Из Милана привезли.

— Не поняла, — Лена окончательно проснулась. — Ты мне что, Хлыстов, предложение делаешь?

— Ну, вроде того, — честно ответил я. — Я не знаю как надо, решил так. Ты довольна?

— Ну… не знаю… — Ленка выглядела как кошка, объевшаяся сметаны. Она и так и так крутила ладонью, на которой сиял камень диаметром без малого в сантиметр. — Надо подумать… Я еще слишком молода для серьезных отношений…