— Слушай, Сережа, — шепнула мне на ухо Хакамун. — Если бы ты их сейчас на три буквы послал, это и то не так унизительно было бы. Ты же их полнейшими идиотами выставил.

— А они и есть идиоты, а вдобавок, болтуны, — непонимающе посмотрел я на нее. — Надо быть точными с формулировками, мы же с тобой депутаты! Там, Ларис, скоро кровь ручьем польется, а эти деятели сюда прибегут и хлебные должности попросят. Воевать ни один из них не пойдет.

— Ты преувеличиваешь! — передернула Лариса худыми плечами. — Что там той Чечни! Два полка пехоты, и нет ее. Пилотками закидают.

Я вздохнул и спорить не стал. Одиозный Паша-Мерседес так прочно вколотил эту несложную мысль в размягченные мозги демократов, что выбить ее оттуда не представлялось возможным. Скоро и чеченцы всех удивят, и министерство обороны удивит. Только удивление от тупизны и самонадеянности наших генералов окажется крайне неприятным. Надо срочно делать что-то, а достучаться до великих мира сего я так и не смог. Я как будто говорил со стеной. Одни не понимали, в чем проблема, другие, как Береза, планировали погреть как следует руки. В республике расположен Грозненский НПЗ, куда за две войны не упадет ни одна бомба, и легкая низкосернистая нефть, которая течет из земли, если слишком глубоко воткнуть лопату. Товарищи из Чечни хотели сами распоряжаться этим богатством, а Березовскому вообще все равно было, откуда бабло идет. Удивительно даже, какую сволочь в доктора наук берут. Понятий ровно столько же, сколько у новорожденного щенка бульдога. И еще это пьянящее чувство абсолютной безнаказанности. Ты не просто воруешь, ты воруешь напоказ. Так, что все об этом знают, но ничего тебе сделать не могут. Его от этого прет даже больше, чем от денег и баб. По-моему, у него даже привстает в такие моменты.

Почему меня это так сильно заботит? Да потому что война — это плохо для бизнеса. Все невеликие ресурсы страны пойдут туда. Там заработают только те, кому не впадлу кровавые деньги. Я тоже красненького пролил много, но всегда думал, что воюю только с теми, кто уже пошел по кривой дороге. С теми, кто сделал свой выбор сам.

— Дмитрич! — набрал я особисту. — Звони в Нигерию, пусть наш ЧВКшник сюда мчит. Новых контрактов не брать, людей из отпусков отозвать. Тренировки усилить. Акцент на городские бои. Не понял? Ну и не надо, просто передай слово в слово. Полковник наш пусть первым же самолетом летит в Москву. Скажи, что большой контракт намечается. Самый большой в его жизни.

Вот зараза, — думал я, глядя в окно машины, как пролетают мимо пожелтевшие листья. — Как время летит? Ведь считаные недели остались. А потом вся страна зашатается, как ее вечно пьяный президент. Десятки тысяч людей погибнут с обеих сторон, а потом понесется кровавая волна терроризма. Наверное, это стоит того, чтобы самую малость потратиться. Господь велел делиться. А значит, если я немного денег из тех, что в МММ скроил, на благое дело потрачу, то это как бы хорошим поступком будет. Может, когда черти будут жарить меня на сковородке, то хотя бы немного убавят огонь.