— Он у тебя есть.

— Что?

— Что слышал! — Ельцин встал, показал руками большой круг. — Огромный зеленый свет тебе, Хлыстов, зажегся прямо сейчас. Видишь его?

— Вижу, — на автомате кивнул я.

— Официально мы сейчас не можем использовать армию. Это грозит международной политической изоляцией. И так после 93-го… — президент тяжело вздохнул. — Короче, оружие и боеприпасы получишь, все что угодно в пределах разумного. Но если что-то пойдет не так — мы тебя не знаем. Напиши, заранее заявление об отставке с должности депутата. Без даты. Отдай Коржову.

Круто дела пошли! А похоронят, если что, тайком и в закрытом гробу?

— Нужна очень мощная, компактная бомба. Которая поместится в чемодан.

— Ого! Ну и запросы, — Ельцин в удивлении на меня уставился. — А зачем?

— Вы же меня не знаете, Борис Николаевич, — я допил вино, в голове зашумело. И как теперь играть в теннис?

— Тебе дадут все, кроме ядерного оружия, — усмехнулся Ельцин. — Если выгорит, сделаю спикером парламента вместо Травкина.

Свежо предание, но верится с трудом…

— Оппозиция будет против, — вяло возразил я. — И коммунисты с Жириновским, и демократы. И вообще, я взяток не беру, мне за державу обидно.

— Это решим, — Ельцин смотрел на меня совершенно трезвым взглядом. Пошли играть?

* * *

Зеленый свет хозяин страны выдал мне такой, что он оказался похож на прожектор. Его свет слепил чиновный люд, и те, кто еще недавно сворачивал в сторону, чтобы не дай бог не пройти рядом со мной, теперь заискивал и просительно заглядывал в глаза. И ведь никто ничего толком не знал, но чиновники и депутаты — это совершенно иной вид Человека разумного, и они в процессе эволюции отрастили себе пару новых, отсутствующих у обычных людей органов чувств. Например, жопа нормальному пацану нужна, чтобы из нее срать, а депутат ей сканирует эфир. Она у него пипец какая чувствительная. Настоящий чиновник чует то, что еще даже не произошло. Вот потому-то несколько оброненных фраз, необычных контактов и скорость принятия решений по моим запросам умными людьми были сложены в неполный пазл, из которого проистекала совершенно однозначная картина: Серега Хлыст в серьезном фаворе у Хозяина, а потому с ним нужно дружить. Потянулись ходоки. Мне предлагали дружбу, проекты, баб и вообще все что угодно. Но мне пока было не до них.

Мой полковник ходил по неразворованным еще до конца советским складам и вел себя как троечник, закончивший год на отлично и по этому поводу получивший безлимит в Детском мире. Как Ельцин и обещал, нам давали все, в любых количествах и всех типоразмеров. Кроме ядерной бомбы.