– П-погоди секундочку, – выставляю указательный палец в защитном жесте, силясь предотвратить выпадание глаз с положенного им природой места. – Ты имеешь в виду ту самую Хелу, которая — Богиня Смерти?.. Которая — старшая сестра Тора и до бесстыдства сильная дамочка, одержимая жаждой власти и запертая на данный момент отцом в Хельхейме?

– Ты знал о ней? – неподдельно изумилась Фригга.

– Знал ли я, что Один одно время был вполне себе тиранствующим завоевателем галактики, пролившим реки крови, чтобы Асгард занял то место, которое он занимает сейчас, и что помогала ему в этом его дочь — Хела, являющаяся Богиней Смерти, от которой он потом отрёкся и которую заточил, завязав оковы на собственную жизнь? Да, я об этом знал, – на лицо так и лезла нервная улыбка, да и меня начало слегка подёргивать. – И ты хочешь сказать, что вот она — моя биологическая мать? – ответ был написан широкими буквами на мрачном лице асиньи. – И Тор, получается, мой дядя?!

Я говорил, что от той новости я словно получил удар под дых? Я ошибался. Тогда меня вообще не затронуло, а вот сейчас меня сбило камазом! Что за Санта-Барбара?! Этого не было в сценарии фильмов! Киновселенная Марвел, какого Суртура ты творишь с моей жизнью? А-а-а!!! Тор — мой дядя! Не дай создатель, он об этом узнает! Он и без того невыносимый эгоцентричный сноб!

А Фригга, между тем, кивнула…

– То есть я мало того, что наполовину монстр, которым матери пугают детей, мало того, что я — сын Лафея, так я ещё и сын поехавшей на всю голову кровавой маньячки-предательницы, которая извернулась так, что её начисто стёрли из истории Асгарда?

– Ты — мой сын. И сын Одина. Таково наше слово, – теперь во взгляде Фригги явственно читалось «и я спущу шкуру с любого, кто попробует что-то вякнуть по этому поводу».

– Ох-хо-хо-хо-хох… – опускаю лицо в подставленные ладони. – Я не был к этому готов, дай мне минутку собраться с мыслями…

Было бы ещё с чем собираться, потому как в голове царил просто белый шум с разрядами помех, как в старых ламповых телевизорах…

– Локи, – вывел меня из прострации голос матери… да, не моей, но сейчас я уже был почти готов даже не поправлять себя в мыслях.

– Что? – открыв глаза, кошусь в сторону женщины.

В ответ та молча предложила посмотреть в дальний угол опочивальни. Проследив за её взглядом, я увидел Гунгнир, замерший на пятке, глядя остриём вертикально вверх, как он всегда делал, стоило Одину отпустить руку. Копьё ни на что не опиралось, сохраняя вертикальное положение самостоятельно, и… я сразу понял, к чему клонит царица.