Раскалённый воздух обжигает лёгкие, чуть ли не проходясь лавовыми каплями по носоглотке и трахее.

Им нужно уходить. Валить к чёртовой матери из этого Ада.

Гюнтер осматривается в поисках решениях.

Выход, выход, где же выход…

Его не могло не быть!

Взгляд вновь приобретает осмысленность, мозг, ощущая смертельную угрозу, выбрасывает в кровь огромную дозу адреналина.

Или проходит дебафф «Паника», тут уже можно трактовать двояко.

Воздух уже не кажется таким мучительно раскалённым, а крики кнехтов не звучат столь пугающе.

Его растерянность длилась едва ли меньше минуты, хотя в неё уместилось так много.

Гюнтер анализирует проходящее, как и всегда до этого мгновения. Хладнокровно, здраво и рационально.

Пытаться спрятаться в избах от пожара? Дурость, они и сами горят, а уже скоро могут и вовсе обвалиться.

Попробовать вскопать землю и спрятаться от огня там? А хватит ли времени? Да и даст ли противник это сделать?

Очень навряд ли.

Атаковать стены?

Какой в этом смысл? За ними земляной вал, а, значит, пробиться насквозь не получится.

Остаются только ворота! Единственное уязвимое место, через которое можно попробовать прорваться. Мощные, окованные железом, полыхающие вместе с оградой. Но за ними свобода!

— Кто ещё хочет жить — за мной! — Гюнтер вскидывает вверх своё кавалерийское копьё

Навык «Воодушевление» активирован!

Его рык на секунду перекрикивает гул пламени, после чего снова затихает.

Но те, кто ещё в сознании, кто ещё не рухнул в панику с головой — они слышат его клич.

Умирающие, со слезающей плотью, с чёрными костями и невыносимой болью, заполняющей сознание, они встают на ноги, хватают брошенные щиты и копья и бредут в его сторону.

Подошвы сапог уже расплавились, голые и обожжённые стопы шагают по чёрной земле, но им всё равно.

Они хотят жить! Они не желают умереть!

Не в этом Аду! Не так! Только не сейчас!

По правую руку замирает Суровый и только он. Остальные наездники были не способны удержать своих кабанов, когда те сошли с ума.

Только навыки лидеров уберегли разум животных от неконтролируемой паники. Четверых всадников можно списать со счетов. Возможно, они мертвы. В любом случае — уже не воины.

Многих выбивают снаряды из за стен. Стрелы, камни, глиняные горшки.

Дождь смерти ни на мгновение не ослабевает.

Но они укрываются щитами. Держат напор противника, даже не думают отступать.

Гюнтер вновь оглядывается на своего зама. Сейчас тот не шутит, не скалится и не язвит. В глазах плещется торжество и… надежда.

Да, слабая, едва уловимая надежда.

Что его босс справится, как и всегда. Прогрызёт им путь к победе.